Его очень беспокоило мое здоровье – иначе кто станет готовить сладости для графского бала?!
Он пересчитал задаток, и чуть не упал в обморок – тридцать золотых, королевская награда! Он не поскупился и сразу передал один золотой мне. Я зажала в ладони холодный кружок. Ну и пусть господин граф сорит деньгами. Если хочет бал – будет ему бал. И я готова трудиться, чтобы заработать еще пару золотых, но вытирать ноги о свою честь не позволю никому, даже графу. С другой стороны, я понимала, что граф де Конмор отнесся ко мне не как к леди Бланш, а как к Бланш из лавки сладостей.
Такие тягостные мысли одолевали меня, пока господин Маффино высчитывал, сколько понадобится продуктов, что еще необходимо закупить, сколько человек пригласить в помощь. Он старался выгадать каждый грошик, и чем дальше, тем больше я понимала, что основная работа ляжет на мои плечи.
К вечеру мы выполнили почти все сторонние заказы на завтра, и господин Маффино торжественно выставил на прилавок табличку «Заказы временно не принимаются!».
– Приходи пораньше, – сказал он на прощанье. – Начнем сразу, чтобы не терять ни минуты времени. Графский бал в Ренне! Вот так событие!
Мы разошлись в разные стороны, и я побрела к дому. Ноги гудели и были тяжёлыми, как налитые свинцом, спина занемела – ведь за этот день я присела отдохнуть лишь один раз.
Наш дом находился на одной из окраинных улиц, куда пришлось переехать после смерти отца. В окнах горел свет – меня ждали, и от этого на сердце потеплело, а все обиды дня показались ничтожными.
Я обмела еловым веником снег с обуви и вошла, окунувшись в тепло и запах чечевичной похлебки. При моём появлении Анна и Констанца, сидевшие до этого у камина, на решетке которого матушка поджаривала хлеб, сорвались с места и бросились ко мне.
– У меня нет новых туфелек! – кричала мне в одно ухо Анна.
– Надо немедленно проветрить наши наряды! Они пахнут канифолью! – вопила в другое Констанца.