Противник усилил натиск, но Каспар не сдавался, едва поспевая отвечать на все выпады незнакомца, а ведь в бой пошли еще не все враги — трое стояли в стороне, дожидаясь своей очереди.
«В благородство играют, сволочи», — успел подумать Каспар и пропустил легкое касание. Пустяковый порез предплечья, но как обожгло руку! Каспар вскрикнул и отступил, его противник тотчас атаковал, казалось, он даже не моргал, и на лице его не отражалось никаких чувств.
Углук, как всегда, брал на себя больше всех, он отбивался сам и ухитрялся отгонять противника, наседавшего на Аркуэнона.
— Ох! — вскрикнул орк, получив резаную рану. В ярости он сделал такой быстрый выпад, что сбил противника с ног, однако добить его не получилось — на место споткнувшегося пришельца встал боец из резерва.
— Они одинаковые, ваша милость! — воскликнул орк, снова принимаясь за дело.
— Да уж… вижу… — Каспар сделал вид, что задержался, а когда враг сделал выпад, захватил его черный клинок крюком на кинжале.
Дернул на себя, чтобы если не вырвать меч, то хотя бы заставить противника потерять равновесие, но чужак не поддался, видно, весил немало.
— Ну так получи! — Каспар с потягом рубанул по шлему и выбил целый сноп искр, однако не оставил даже вмятины.
Чужак попятился, но его место занял свежий.
И все началось заново — бешеный темп, стук сердца и заливающий глаза пот.
Гном громко кричал, пугая лошадей, он работал в незнакомой для противника манере, чередуя удары по ногам и быстрые переходы — топорищем в голову.
Бертран бился с отчаянной улыбкой на лице, мечом он уже не успевал отбивать удары и помогал себе кинжалом. Каспар чувствовал общую обстановку и понимал, что его бойцы выбиваются из сил, а враги не только сильнее, но и имеют «отдыхающую смену».
— Головы у них литые, что ли?! — в отчаянии воскликнул Углук; он поразил уже двоих, но они лишь падали и уходили отдыхать, давая возможность «размяться» другим."
"Каспар снова поймал в крюк клинок противника и повернул его, но крюк неожиданно сломался, а черный клинок, пробив доспехи, полоснул Каспара по ребру.
Гвистерн от нетерпения кусал губы, ему не сиделось на месте, он то вставал и расхаживал по залу, то возвращался к столу.