— Так вроде все здоровы… Может, с лошадьми что не так? — предположил Бертран.
— А может, от голода помогает? — с надеждой спросил Углук.
— Вряд ли.
Каспар развязал мешочек и, сунув в него руку, прихватил щепотку измельченной травы, понюхал ее и прикрыл глаза. В то же мгновение ему привиделось, будто он стоит на дороге и рассыпает порошок поперек нее.
Он мгновенно очнулся, тряхнул головой и сказал:
— Его нужно сыпать на дорогу.
— Точно! — воскликнул Фундинул. — Чтобы сбить со следа погоню!
Каспар спешился, передал поводья Бертрану и, вернувшись на несколько шагов назад, стал сыпать порошок.
Постояв еще немного, Каспар прислушался к лесным звукам: где-то крикнул филин, по листьям зашуршала мышь.
Он вздохнул; ни сил, ни желания ехать куда-то не было, однако оставаться на ночлег в незнакомом лесу было нельзя.
— Ну что ж, след мы закрыли, что дальше?
— Надо свернуть, Фрай, — сказал Аркуэнон.
— Согласен.
Он подошел к коню и взобрался в седло.
— А куда мы поедем?
— Можно на юг, — предложил Фундинул.
— Если поедем на юг, попадем в горное королевство Абирвей.
— И там будут постоялые дворы, где мы сможем запастись провиантом, — сказал Бертран.
— Отлично, немедленно едем в Абирвей! — поддержал его орк.
— Хорошо, — согласился Каспар. — А зрение Аркуэнона поможет нам ночью не сбиться с пути.
46
Сморенный усталостью, Каспар то и дело начинал дремать, успокоенный ровным ходом своей лошади и уверенным поведением Аркуэнона; тот хорошо видел в темноте и выбирал ровную дорогу.
Если рядом вскрикивала птица или под копытом лошади ломалась сухая ветка, Каспар вздрагивал и хватался за меч, но тут же успокаивался и снова начинал дремать — усталость брала свое.
— Это недобрый лес, — сказал Бертран на небольшом спуске.
В подтверждение его слов вдалеке раздался усиленный эхом жуткий вопль.
— Да, — согласился с ним Фундинул. — Мне все время какие-то ужасы мерещатся, будто бегает кто-то между деревьями.
— Не бойся, — успокоил его Каспар. — У Аркуэнона лук наготове.
— Оно конечно, — согласился гном. Сам он тоже неплохо видел в темноте и знал, что мечущиеся от дерева к дереву тени ему вовсе не мерещатся, только боялся признаться в этом даже самому себе.
Неожиданно ему на голову упало что-то мягкое и затрепыхалось, как пойманная птица.
— А-а-а-а-а! — завопил гном, пытаясь сбросить с себя неизвестно что.