— Вышло недоразумение.
— Мы приняли вас за врагов, — объяснил Бокутай, рассматривая друзей Углука. Увидев Аркуэнона, он не сдержал удивления:
— Эй, но ведь я пристрелил этого звереныша! Или у вас еще один был?
— Его зовут Аркуэнон, Бокутай. Он отличный стрелок и надежный товарищ — мы с ним уже не в одной переделке побывали, — пояснил Углук, делая нажим на слове «товарищ».
— Да, конечно, — поправился Бокутай. — Но я в самом деле всадил в этого эльфа арбалетный болт!
— Наш командир, его милость Каспар Фрай, величайший костоправ и лекарь.
— Но он ведь даже не перевязан! — не успокаивался Бокутай.
— Его милость немного колдун…
— А-а-а! — протянул Бокутай. — Так бы сразу и сказали, а то — лекарь…
— А это мой оруженосец, — сказал Углук, забирая у Фундинула двуручник. — Самый боевой гном из всех, какие бывают.
— Да уж, топор у него что надо, — уважительно кивнул Бокутай. — Да и сам крепок, как пенек. Кузнец?
— И кузнец тоже, — ответил Фундинул, приосаниваясь.
— Вот это Бертран, тоже наш старый друг, — продолжал рассказывать Углук.
— Дворянин? — спросил Бокутай. Было видно, что люди дворянского происхождения ему не нравятся.
— От тебя не скроешь, но он — парень что надо.
— Раз ты говоришь, я тебе верю, — согласился Бокутай и снова покосился на эльфа.
Познакомившись с друзьями Углука, Бокутай оглядел недавнее место битвы; до этого он подчеркнуто не замечал лежавшие на земле тела.
— Да, хорошее вы место выбрали.
— Я догадался, — похвастался Углук.
— Ты дело крепко знаешь, старый обжора.
— А кому ты сейчас служишь? — поинтересовался Углук.
— Князю Лисаку, он нанял нас, чтобы мы охраняли южные рубежи княжества, ловили разбойников и лазутчиков.
— Так вы нас за них приняли?
— Вот именно. То уйгуны от Синих лесов набегут, то степняки с юга. Ну а вы куда направляетесь?
— В Синие леса, дело там у нас! — сказал Углук, многозначительно подняв палец.
— В Синие леса? — изумился Бокутай.
— Это было бы здорово, брат! — воскликнул Углук.
53
Появление недавних врагов было встречено бойцами Бокутая с нескрываемым удивлением и подозрительностью. Понять их было нетрудно: у многих виднелись пропитанные кровью перевязки из серого небеленого холста. Особо выделялись жертвы Фундинула, при виде его грозного топора они невольно дотрагивались до перевязанных ран.