Скоро во всем своем величии показался стоявший на скале замок Ангулем, его грозные башни нависали над окрестностями, напоминая, кто хозяин этой земли. На высоких шпилях реяли флаги Рембургов и Ангулемских."
"До ворот пришлось добираться по горному серпантину, но в замок отряд не пустили, двое гвардейцев в сверкающих кирасах и красных мундирах преградили Каспару дорогу, потасканный вид бойцов его отряда вызвал у них закономерное подозрение. На крепостной стене появилась полурота арбалетчиков — герцога охраняли надежно.
— Пропустите нас к его светлости! — прокричал Каспар.
— А ты кто таков будешь? — спросил один из гвардейцев. — Герцог не ждет никаких гостей. Иначе мы бы знали!
Вперед выехал Бертран.
— Отправляйся к своему капитану, братец, и скажи, что приехали Бертран фон Марингер и Каспар Фрай.
— Граф-бювард? — удивился часовой. — Ой, ваше сиятельство, не признал! Вы в этом костюме… — заикаясь, проговорил испуганный гвардеец.
— Доложи капитану, чтобы все было по форме… — тихо произнес Бертран; ему еще предстояло нелегкое объяснение с герцогом.
Гвардеец убежал и вскоре вернулся с офицером. Тот козырнул герцогскому бюварду и доложил о состоянии караульной смены.
— Хорошо, капитан, доложите, что Каспар Фрай здесь не один, и спросите, не пожелает ли его светлость принять нас в таком составе.
— Одну минуту, ваше сиятельство, сейчас выясню!
Капитан умчался, а отряд Каспара пропустили во двор замка.
Тут царила обычная суета, множество слуг, солдат и конюшенных сновали во всех направлениях с выражением крайней важности на лицах.
Гости спустились на мостовую, передали лошадей слугам и стали разминать ноги. Фундинул и Углук, ни разу не бывавшие здесь, с интересом осматривались, Аркуэнон, как всегда, был сдержан и не проявлял любопытства, но сам, напротив, привлекал внимание дворовых.
Бертран нервничал, Каспар это видел и хотел его поддержать, но не знал как.
— Его светлость ждет вас, — выпалил вернувшийся капитан.
— Всех? — уточнил Бертран.
— Так точно, ваше сиятельство, можно идти даже при оружии!
На лице Бертрана, давно не бритом и заросшем, отразилась нерешительность.
— Ну веди нас, что ли, — ты ведь командир похода, — сказал он.
— Конечно, — кивнул Каспар и, приблизившись к Бертрану, уже тише добавил: — Не беспокойся, как только мы отдадим герцогу печать, он будет так счастлив, что простит даже висельника.