Может, съесть немного водорослей из корзины, пока Ваулис не смотрит?
Углук встал и уже шагнул к ней, когда совсем рядом раздался голос Одигула:
– Познакомьтесь, господин Углук, это мой папаша, его зовут Фундинул!
Глава 77
Старые боевые товарищи удивленно уставились друг на друга, не веря, что встретились в таком неподходящем месте после стольких лет разлуки.
– Углук, я глазам не верю, как ты исхудал! Зеленая шкура да кости, сушеная лягушка, честное слово!
Фундинул подошел ближе, орк хлопнул его по плечу:
– Экий ты стал широкий, коротышка! Ты теперь в ширину больше, чем в высоту! И живот появился!
– Что поделать, годы не делают нас моложе.
– Тут ты прав, – согласился орк, с умильной улыбкой глядя на гнома.
– Давай присядем.
– Давай.
Они сели на край стапеля.
– Сколько же мы не виделись? – спросил Углук.
– Лет двенадцать, как раз с последнего похода в Синие леса.
– Ох, мы там и развлеклись, помнишь?
– Да уж такое не забудешь, – покачал головой гном и погладил длинную, чуть тронутую сединой бороду.
– С обозом шел, в охране. На нас как навалились…
– И что, ты дал себя связать? Никогда не поверю."
"– Я-то не дал, да вино само меня связало. Вечером на привале напились, очнулся уже в кандалах.
– Не впервой тебя вино подводит, помнишь, как в Котоне дело было? Там ты через это вино в кутузку попал, а здесь – в неволю.
– А ты-то как? Малой рассказывал, заманили вас?
– Получается так. Видишь, и вина не пил, но на посулы да авансы попался, дурак старый… – Гном вздохнул.
– Не Риттарс случайно? Такой высокий бледный парень в куфее медвежьей?
– Он самый. Сказал, в его коллекцию трофеев.
– Мой добрый меч тоже в его коллекции оказался.
– Твой меч? Он же ни разу не чищенный, чего ворюга позарился?
– Оттого и позарился, я, говорит, такого неухоженного оружия никогда не видел, будет у меня в коллекции… Ничем не брезгует, сволочь.
Тут подвезли материал, и обе артели принялись за работу. Когда закончили, прозвучал обеденный гонг, и работники потянулись к большому парящему котлу, где варилось крепко пахнущее рыбой варево.
Работники выстроились в две очереди, одни – за просяным хлебом, другие – за похлебкой, потом менялись местами.
Фундинул с сыном и Углук расположились вместе.