Сначала я думал, что промахнулся – было жарко и пот заливал глаза, мне показалось, что стрела прошла мимо, а его лошадь просто споткнулась и выбросила всадника. Он упал на склон бархана, и песок потек, как вода. Я подошел ближе и увидел, что стрела попала ему в шею.
– Что еще сказал вам старый степняк?
– Он сказал, что амулет будет отводить стрелы и мечи, только нужно сказать перед боем…
– Что сказать?
– «Только не меня…»
– Сколько человек уцелело в том походе?
– Я и еще один, с Рыбной улицы.
– Сколько вас было всего?
– Вместе со мной – десять человек.
– Вы прочитали амулету заклятие перед столкновением с разбойниками?
– Да… – едва слышно прошептал Каспар, и слезы снова полились из его глаз.
– Но тогда вы еще не понимали, в чем смысл заклятия?
– Нет, это случилось только в Ливене, ведь всю дорогу Оскар… Я вспомнил, парня с Рыбной улицы звали Оскар!
– Хорошо, что вспомнили, – благожелательно кивнул мессир.
– На второй день после возвращения ко мне прибежали двое его братьев и сказали, что Оскар истек кровью и умер.
– И тогда вы всё поняли, потому и дали им четыре серебряных рилли.
– Да, – потухшим голосом подтвердил Каспар.
Перед его глазами пронеслись другие походы, когда он брал с собой новых солдат, а потом в минуту опасности шептал зажатой в кулаке кисточке из конских волос: только не меня… Только не меня! А затем возвращался один или с одним-двумя спутниками, стараясь не думать о том, что случилось.
"Ох, как он злился! Как грозился убить всякого, кто пытался оболгать его «доброе имя». Размахивал мечом и не раздумывая пускал его в ход. И наемники боялись, боялись и воры, Каспар Фрай был человеком герцога, и даже убийство легко сходило ему с рук.
А потом как-то незаметно в его жизни появился другой амулет – золотой единорог, и все, что касалось постыдных сделок с собственной совестью, было спрятано подальше, чтобы даже не вспоминать.