Бросив вожжи, дорф Иппон соскочил на брусчатку и, взбежав на эшафот, с ходу мазнул по плахе ладонью. Постоял, растирая пыль пальцами, затем повернулся к часовому и крикнул:
– Преступника еще не казнили?
– Никак нет, ваша милость, – отозвался тот. – Некому казнить, Урмас ночью из окна выпал – расшибся сильно.
– Это хорошо, – неожиданно сказал Иппон. – Значит, я успел.
Он поправил высокую суконную шляпу, обмахнул перчаткой пыль с сапог и направился к восточному крылу замка, где находились казармы и жилые комнаты служащих Тарду.
Урмаса он застал в его конуре, где жутко воняло перегаром и давно не мытыми телами. Ноги палача были обмотаны окровавленными тряпками, слева в углу, прямо на каменном полу спал другой пострадавший – Риммас. У него была повреждена лишь одна нога, кто-то помог ему наложить на нее лубок из деревянных реек.
– Проснись, Урмас! – крикнул дорф Иппон, и палач тотчас открыл глаза:
– О, дорф Иппон, а я покалечился случайно…
Палач попытался подняться, но Иппон отмахнулся:
– Лежи уж, калека.
– Костоправ из барака приходил, сказал, нужно три недели.
– Это очень долго. – Иппон покачал головой. – Как же тебя угораздило?
– Демоны, ваша милость! Схватили и понесли, очнулся уже под окном и ноги в разные стороны. Потом Риммас вылетел – как птичка! Это все демоны!
– А ты что скажешь, вонючка? – спросил Иппон у проснувшегося Риммаса.
– Я… Ваша милость, я думаю, это был Озолс…
– Озолс? Зачем Озолсу выбрасывать вас в окно?
– Ему Эдберг мог подсказать.
– Эдберг? Какой еще Эдберг?
– Эдберг – это скелет, что живет у Озолса, – спокойно разъяснил Урмас. – Он у него возле стола сидит.
«Допились», – подумал Иппон и решил пока не поднимать этой темы.
– Кто знает, где живет колдун Саламур?
– Возле косы, милях в двадцати на восток, – ответил Урмас и, забывшись, прихлебнул из стоявшего рядом кувшина. – Только он опасный, ваша милость.
– Без тебя разберусь. Я сейчас уеду, а вы этого Фрая смотрите не трогайте, сейчас он под охраной конвендора.
– Конечно, ваша милость, как скажете, – с готовностью согласился Урмас.
– И… что вы такое пьете, отчего здесь такая вонь стоит? – спросил дорф Иппон и сморщился, не в силах больше сдерживать себя.
– Всего лишь пиво, ваша милость, из водорослей и рыбьих кишок! – доложил Урмас. Иппон выскочил вон, громко хлопнув дверью. В другой раз он бы приказал всыпать мерзавцам по пятьдесят плетей, но сейчас это не имело смысла – они сами себя наказали.