Омлет был готов, Генриетта ловко перевернула его на широкое блюдо и поставила перед Каспаром.
– Хорошо, хоть бургомистр немного оклемался, стал помогать да бегать, а то бы я до утра домой не заявился.
После недолгой внутренней борьбы Ева не удержалась, чтобы не похвастаться:
– А мне один граф понравился!
– Чего тебе понравилось? - переспросила мать.
– Граф. Молодой и красивый, вот.
– Да где ж ты его нашла, графа-то? - усмехнулась Генриетта, присаживаясь к столу.
– А я… - Ева осеклась, о том, чтобы рассказать правду, не могло быть и речи.
– Я Ирбиса прогуливала и поехала вокруг стены…
– Тебе же сказано, дальше реки никуда не ездить, - строго заметил Каспар. - Лошадь дорогая, воры за такую убить могут!"
"– Так они, может, и пытались убить, да она не далась, - усмехнулся Хуберт.
– Что? Что такое, Ева? - насторожился Каспар, откладывая вилку.
– Да врет он все, папа, какие могут быть воры на дороге?
– А меч ржавый откуда притащила? - парировал брат.
– Нашла. Потому и ржавый.
– Ева, ну-ка посмотри на меня! - потребовала мать.
– Ну я… - замялась Ева. Поднять глаза она боялась, обмануть мать было невозможно. - Там и не воры вовсе, а так - пьяные оборванцы. Я их шуганула, они и разбежались, а я этот меч ржавый подобрала. - Ева вздохнула. - Все-таки первый трофей…
– И последний, - резюмировал отец. - Я прикажу Табрицию, чтобы лошадь тебе больше не давал.
– Ну и пожалуйста… Ну и ладно…
На глаза Евы навернулись слезы.
– А я все равно с графом познакомилась, и мы с ним долго разговаривали, а еще он сказал, что придет в гости.
– Чего ты мелешь, какой граф? - усмехнулся Хуберт. Ему нравилось поддразнивать сестру.
– Грегори Матиус де Шермон, граф Одуанский и Бризо! - выпалила Ева и с видом победительницы посмотрела на брата.
За столом воцарилась тишина. Каспар молчал, а Генриетта и Хуберт выжидающе на него смотрели, ведь это именно он занимался расселением короля Филиппа и его приближенных.
– Граф де Шермон Одуанский - ближайший сподвижник короля, - наконец произнес Каспар. - Он весьма волен в общении с его величеством, придворные господа заискивают перед ним, как перед королевским родственником.
– Вот! Что я говорила! - воскликнула Ева и с триумфальным видом щелкнула Хуберта по лбу, но тот даже не повел своими широкими плечами.
– Отец, ты можешь что-то разъяснить, а то у меня голова идет кругом, - пожаловалась Генриетта. - Где она набедокурила?
– Хорошо, - кивнул Каспар и, обращаясь к дочери, спросил: - Как выглядел граф?
– Обыкновенно.