Боло распрямился, отряхнул ладони и сообщил:
– Теперь я снова слышу, а то лишь звон стоял… Вольдерет, принеси лампу, а то эти полопались!
Младший гном убежал и вскоре вернулся с двумя зажженными лампами, а Каспар терпеливо ждал дальнейших разъяснений. Он понял, что гном сделал очередную стреляльную машину, вот только не мог понять, как она действует.
Между тем дым рассеялся, от ламп стало светлее, и Боло продолжил свои исследования. Он достал раскладной фут и померил им глубину изрядного размера пробоины, что осталась в кладке обыкновенных обожженных кирпичей.
– Папаша, вы же всю стену нам испортили! - возмутился Вольдерет, рассмотревший при свете следы разрушения. - И когда только вы этого понаделали, я же этого грохота не слышал ни разу?!
– Ты еще папашу благодарить будешь… и гордиться им… - не поднимаясь с пола, бормотал Боло и с пыхтением пытался вытащить что-то из пробоины.
– Я и так вас уважал, папаша, зачем вам это безобразие?
– Не части, Вольдик, ты мешаешь папе!.. Эх, далеко ушла… Ну мы ее сейчас… Сейчас…
Наконец Боло удалось вытащить из пробоины снаряд - им оказался чугунный шар диаметром примерно в пять дюймов.
– Это что? - спросил Каспар, мазнув пальцем по запачканному глиной металлу.
– Шрапнеля, ваша милость. Она-то и колет камень, как сахарную голову.
– Из трубы, стало быть, вылетает? - начал разбираться Каспар.
– Именно так, ваша милость, только не от пружины синей стали, а от огня и дыма.
– От огня и дыма? - переспросил Каспар, вспоминая занавес из вонючей гари, что висел в коридоре всего несколько минут назад.
– Отчего же мы этот дым и огонь раньше не слышали, папаша, когда вы всю стену попортили? - гнул свое Вольдерет. Он уже чувствовал себя наследником старого мастера и беспокоился за сохранность его имущества.
– Так я ж вас гулять отправлял каждый вечер - с парпой и Великаном, - усмехнулся Боло.
И Боло широко улыбнулся.
– Но как же она работает, растолкуй вернее! - потребовал Каспар. У него было мало времени, однако бросить «новинку» мастерового гнома он не хотел. Прежние выдумки Боло изрядно помогали ему в каждом походе, правда, никогда еще они не выглядели столь необычно.
– Извольте, ваша милость, растолкую.