Они подкрались незаметно, убили его ножом в спину, профессионалы, ё-моё! Только он все равно успел нажать на курок пистолета. Атаки они не ожидали, отошли, но потом… у них автоматы…
— Понятно. Крутые ребята, не боятся шума.
— Да, ведут себя как хозяева.
— Что-нибудь нашли на кургане?
— Раскоп, такой же, что и на Бурцевом городище. И вот это. — Барков достал из кармана продолговатый предмет, замотанный в носовой платок. Панкрат развернул платок и едва не выронил предмет — это был посиневший, закостенелый человеческий палец с почерневшим ногтем.
— Вот именно! — пробурчал полковник в ответ на ругательство Воробьева.
Панкрат выбросил палец, вытер руки о листву деревьев.
— Значит, это все-таки могила…
— Братская. Что-то здесь творится непонятное, командир, оч-чень некрасивое. Влезли мы в такую халепу…
— Вылезем. Поможем нашему приятелю из Ковалей и подадимся поближе к столице. Мне тоже перестает нравиться здешний климат.
«Мстители» вытащили джип из ямы, уложили на заднее сиденье мертвого Константина, втиснулись сами, и Панкрат сел за руль.
— Еще раз предлагаю всем подумать, оставаться со мной или нет, — сурово сказал Панкрат. — Война с бандитами переросла в войну с армейской силовой структурой, имеющей секретную базу. У нас же нет ни базы, ни транспорта, ни оружия, ни знания местности, мы на чужой территории.
— Я с тобой, — буркнул Барков. — Они убили Костю, а я не из тех, кто прощает убийц.
— Я тоже остаюсь, — флегматично пожал плечами Родион. — Мы все остаемся. Женатый среди нас только Мишка, и детей у него двое, пусть уходит.
Михаил-первый посмотрел на Панкрата и отвел глаза. Воробьев обнял его за плечи, сказал негромко:
— Уходи, Миша, Родион прав. Ты свое дело сделал. Бери джип и езжай в Жуковку, оставишь машину у вокзала. Нам она уже не пригодится, слишком заметная.
Михаил в нерешительности потоптался у могилы, потом обнялся с каждым, сел в джип и уехал. «Мстителей» осталось шестеро, если не считать Ивана Любченко, ждущего группу в Брянске.