— Привет, командир, — сказал Егор ровным голосом. — Не ожидал меня в гости?
— Ты сам роешь себе могилу, — криво улыбнулся Хелемский. — За тобой уже… — он прикусил губу, понимая, что проговорился.
— Продолжай, — поощрительно кивнул Егор, — не бойся, я никому не скажу. Очень уж хочется понять, что за возню устроили вокруг меня… и вокруг моей деревни. А также поделись информацией, по чьему приказу меня выпустили из милиции и зачем. Уверен, что ты знаешь. Может быть, кто-то хочет сделать из меня козла отпущения? Подсадную утку? Еще какую-нибудь живность? Говори, не стесняйся, и я забуду, что ты и твоя сволочная свора унижала и избивала полковника ФСБ.
— Ты такой же полковник, как я папа римский, — с той же кривой ухмылкой проговорил лейтенант. — Прими совет: хочешь остаться в живых — сматывайся отсюда, и побыстрей. Если бы не…
— Ну-ну?
— Пошел ты на…
Крутов встал, обманчиво расслабленный, спокойный, углубленный в свои мысли.
— Вставай.
Лейтенант удивленно вскинул на него глаза, помедлил и поднялся, расправляя плечи.
— Говорят, ты хороший боец, прямо-таки барс. Воспользуйся шансом. Я безоружен. Даю слово: уложишь меня — делай со мной что хочешь, не сможешь — не обессудь. Я не стану в отместку за унижение бить тебя ногами и разряжать электрошокер через яйца, хотя и очень хочется, право слово. Ты только ответишь на мои вопросы. Идет?
— Ты серьезно? — Лейтенант дураком не был и опасность чувствовал хорошо. — Ты представляешь, чем тебе грозит нападение на офицера милиции? Лет десять припаяют!
— А ты никому не пожалуешься… офицер, слуга закона! — В последние слова Крутов вложил все свое презрение к этому человеку.
"Хелемский поднял руки, все еще раздумывая, что ему делать в этой ситуации, и вдруг ударил Егора ногой, целя ему в колено. Ушел вбок, снова ударил, почти достал, но Егор подхватил его ногу изнутри-снизу и рывком свалил на пол.