Здесь же притулился к стене клуба коммерческий киоск, продавец или владелец которого, не то грузин, не то армянин, сидел на земле спиной к своему киоску, а третий байкер, буйно заросший волосами, бородатый, пузатый, громадный, в сапогах сорок пятого калибра, с покатыми плечами борца, изредка прикладывался к горлышку двухлитровой пластмассовой бутыли с фантой, лил ему на голову пенящуюся оранжевую жидкость, приходя от этого в неистовый восторг. И веяло от всей этой кретинической развлекухи таким театральным переигрыванием, что Панкрат похолодел, внезапно осознавая, что их здесь ждут.
— Уходим! — сквозь зубы процедил он, доставая рацию.
Краснов с удивлением глянул на командира.
— Почему?! Да мы с ними справимся в два счета! Возьмем эту парочку у магазина или бычару у киоска, никто и пикнуть не успеет, а те болваны пусть себе так и катаются.
— Родион, Паша! — позвал Панкрат.
Рация молчала.
— Родион, почему не отвечаешь? Ты где? Паша, в чем дело?!
Через несколько секунд отозвался Родион:
— Командир, тревога! Деревню окружают… — свист, скрип, ворчание, шум, сквозь который донеслись обрывки слов:— …ловек… двен… собак… дить… дленно!.
— Уходи сам! — повысил голос Воробьев, ткнул Краснову рукой вперед, приказывая уезжать и продолжая вызывать Каширина.
Джип тронулся с места, и в тот же миг байкеры перестали валять дурака, выхватывая загодя приготовленное оружие. Это была самая настоящая засада, заранее спланированная и неплохо организованная, развернутая с одной только целью — выманить «мстителей» из их схрона.
Но и те, в свою очередь, действовали быстро, сразу принимая предлагаемые условия и не ожидая приказа командира. Ларин открыл огонь по двум мотоциклистам из пистолета практически одновременно с ними, а Краснов направил джип прямо на медведеобразного байкера у киоска, вскидывающего к плечу помповое ружье.
Выстрел — удар заряда крупнокалиберной дроби в верхний правый угол лобового стекла и в крышу — удар бампера о тело мотоциклиста — крик — грохот: мужик врезался в киоск, разламывая хрупкое строение.