Таким образом бой в центре села закончился, но решающим он не был: «мстителей» ждали за околицей деревни, перекрыв все три дороги, ведущие из Велеи к соседним селам, в лес и к Жуковке.
Краснов начал было притормаживать, поглядывая то на выползающий из леса грузовичок, то на Панкрата, но тот, налитый злой силой и яростным желанием идти до конца, сверкнул пронзительно желтыми глазами.
— Жми! Прорвемся! Родион — уходи, не жди нас! Паша, отзовись! Если ты меня слышишь…
Ларин тронул Панкрата за плечо, тот замолчал, заметив за сараем последнего двора деревни лежащий на боку мотоцикл Каширина и три фигуры рядом в пятнистой форме.
Джип принял на себя несколько автоматных очередей. Михаила ранило в плечо, Панкрату пуля пропахала правую лопатку, но ни он, ни Ларин не промахнулись. Выскочили из джипа, вытащили из-под мотоцикла невероятно тяжелое окровавленное тело Каширина, с трудом впихнули в кабину, и Краснов погнал машину навстречу редкой цепи пятнистых фигур, выскочивших из перегородившего дорогу «бычка».
Шансов прорваться у них почти не было. Против джипа с тремя пассажирами, вооруженными пистолетами и помповым ружьем, противник на сей раз выставил восемь человек, вооруженных автоматами и гранатометом. И тут Панкрат вспомнил о захваченном в зоне психотронном генераторе и, не колеблясь, пустил его в ход.
"Десантники в камуфляже открыли огонь из автоматов уже с полусотни метров, не заботясь об экономии патронов. Огрызнулись в ответ и «мстители», хотя плотность их огня была на два порядка ниже, несмотря на то что и Ларин, и Воробьев стреляли по-македонски, с обеих рук.