Отобранным экспертами РВС писателям и журналистам подавалась специальным образом препарированная информация, и они начинали писать романы и разоблачительные статьи, в основном политико-фантастического плана, «разоблачая» ученых-монстров и вояк, стремящихся подчинить психику человека и погубить цивилизацию. Эти романы и статьи убивали сразу двух зайцев: настраивали читателей на скептическое отношение к работе настоящих секретных лабораторий и успокаивали государственные службы, призванные блюсти нормы права и заботиться о контроле над подобными разработками, потому что по большому счету ни один факт о действительных целях разработок не попадал в поле зрения спецслужб, не говоря уже о журналистах и о широкой общественности.
Джехангир посмотрел на часы и вызвонил Тимергалина.
— Салют, Умар, не спишь?
— Я знал, что ты позвонишь, Мстислав. У тебя неприятности?
— С чего ты взял?
— Вижу твою ауру с дырой в куполе. И цвет ее мне не нравится. Возможно, это некорректирующее воздействие, возможно, болезнь. Остерегайся энергоинформационных контактов, пользуйся еёми, как я тебя учил.
Мстислав Калинович хмыкнул, вспоминая значение упомянутого термина.
— Не хочешь совершить со мной небольшое и не очень приятное путешествие?
— Куда?
— В Брянскую губернию. Только не спрашивай, зачем и куда именно.
— Я догадываюсь, в район жуковских лесов. — Голос в трубке сумел донести эмоции хозяина, и Джехангир явственно увидел перед собой темное, рябоватое, аскетически худое и выразительное лицо экстрасенса с пронзительными черными глазами ясновидца.
— Завтра в шесть я пришлю за тобой машину.
— Хорошо, — после секундной заминки согласился Тимергалин, и трубка замолчала. Он никогда не пытался увильнуть от поручений, объяснить нежелание выполнять задания Мстислава Калиновича отсутствием свободного времени, которого у него действительно было мало, либо нездоровьем и плотным графиком работы, он всегда соглашался и никогда потом не пенял Джехангиру, что тот оторвал его от дел.