В принципе это был единственный друг Мстислава Калиновича, по жизни и характеру просто отрицающего дружеские связи. Наверное, он догадывался или даже знал, чем занимается Джехангир, но ни разу не спросил об этом напрямую и не упрекнул генерала в его связях с государственно-криминальной структурой, которой, по сути, являлся Реввоенсовет, опирающийся на собственную армию —Российский легион, собственные финансовые институты типа «Омега-банка», собственные территории, системы связи, лаборатории и каналы получения секретной информации от МВД, ФСБ, ГРУ и других спецслужб.
В брянском аэропорту Джехангира и Тимергалина с их командой из десяти человек встречал лично Дубневич, понимавший, что независимо от обстоятельств большая часть вины за происходящее в регионе лежит на нем. И хотя Мстислав Калинович не кинул в его адрес ни одного упрека, полковник чувствовал раздражение и недовольство генерала, стараясь вести себя скромно и предупредительно.
Тимергалин, в свою очередь, незаметно, как умел делать только он один, наблюдал за Дубневичем и его окружением, чтобы потом наедине с Джехангиром дать ему свои умозаключения и оценки.
Из аэропорта они поехали сначала в штаб округа, потом посетили одну из баз Легиона в Унече, которой Дубневич гордился как частью с образцовой дисциплиной и подготовкой.
— Мы собираемся воевать? — поинтересовался Тимергалин у Мстислава Калиновича, когда они на короткое время остались одни.
"— Пока нет, — ответил Джехангир, понимая чувства Умара Гасановича. — Но революции без крови почти не бывают. Эта сила — гарант нашего будущего успеха.
— Президент знает о существовании Легиона?
— Скоро узнает. Пусть тебя не волнуют такие пустяки, да и проблемы РВС тоже.
— Зачем ты взял меня с собой? Чтобы я, зная секреты вашей системы, уже не смог быть в стороне?
— И для этого тоже, — признался Мстислав Калинович.