В принципе Мокшин уже знал, кто победит: семнадцатилетняя Оксана Гриневская явно выделялась из своих подруг-конкуренток красотой и умением держаться на публике, но даже у нее не было того шарма, как считал Георгий Владиславович, и эротического обаяния, притягивающих взор мужчин, какими обладала Елизавета.
Домой он ехал в плохом настроении, не отвечая на попытки спутниц — он взял с собой Оксану и Вику — поднять его тонус, расшевелить, обратить внимание мэра на их прелести. В какой-то мере им это все-таки удалось, и они втроем занимались любовью больше часа, пока у Георгия Владиславовича снова не упал тонус.
Зная, что дом охраняется, а его квартиру стережет целая группа телохранителей во главе с бывшим капитаном ГУОП, Мокшин не боялся никого и ничего, поэтому пошел открывать, не сомневаясь, что звонит охранник.
— Вам чего? — вытаращился Мокшин, внезапно увидев лежащее у стены в коридоре тело охранника.
— Привет, Жора. Я — Крутов. Поговорим?
Мокшин попятился, бросая взгляд на полку в прихожей, на которой лежал «макаров». Гость, усмехнувшись, взял пистолет, разрядил, положил обратно, передвинул со спины на грудь новенький красивый автомат.
— Может, не стоит начинать с этого? Я ведь всех твоих мальчиков прошел.
— Проходи… те, — пробормотал Георгий Владиславович, проводил гостя в гостиную, усадил в кресло, сел сам. — Что вам от меня нужно?"
"— От вас — только одно. Вы знаете, что ваша бывшая жена сейчас находится в руках «вивисекторов» из психотронной лаборатории?
— Благодаря тебе, с-скотина! — взвился Мокшин, прикусывая язык. Обмяк. Налил в стакан виски и залпом выпил.
— Значит, знаешь. Странно.