Ясно, что статус короля игорного бизнеса не является удобным плацдармом для кандидатства, несмотря на то что ассоциация оказывала щедрую спонсорскую помощь следственному управлению ОблУВД, поэтому в ходе избирательной кампании Мокшин стал начальником производства на птицефабрике. Пресса начала хвалить Георгия Владиславовича задолго до выборов, так как он воспользовался — не без помощи социологов и экспертов РВС, разумеется, — беспроигрышным ходом: учредил премии созданного им же Славянского фонда журналистам.
После чего выборы в Думу будущего главы администрации Брянска прошли без сучка и задоринки. Правда, один раз он все же сорвался, избив в ресторане молодого человека, девушку которого пригласил за свой столик, но скандал удалось замять, на сей раз до суда дело не дошло. В этом конкретном случае от суда его спас депутат Совета Федерации Маланников, член Реввоенсовета, курирующий Брянщину. После этого мнение Георгия Владиславовича о своей необходимости и незаменимости укрепилось, он почувствовал себя фигурой, сравнимой по масштабам и значимости чуть ли не с председателем РВС, и, уже став мэром, начал действовать самостоятельно, без оглядки на экспертный отдел Реввоенсовета.
Тем неприятнее и больнее оказался для него выговор полковника Дубневича и его отказ отпустить на свободу жену, связавшуюся с каким-то приезжим полковником ФСБ и благодаря ему влипшую в историю с секретной лабораторией Российского легиона. Мокшин любил ее, по-своему, конечно, нетерпимо и эгоистично, как принадлежавшую ему дорогую и красивую вещь, и терять не хотел, несмотря на угрозу утечки информации о его делах, а тем более не собирался отдавать ее прыткому полковнику, имевшему наглость заявиться в Брянск и выкрасть Елизавету из-под носа группы по особым поручениям.
Теперь же Лиза выплыла в застенках «Объекта № 2», ее надо было спасать, а полковник Дубневич вдруг решил показать свою власть и освобождать Елизавету отказался.
"
"Георгий Владиславович сгоряча позвонил Директору Проекта Бессарабу, получил отповедь в несколько слов: не вмешивайтесь не в свои дела, господин мэр, это будет стоить вам карьеры и головы, — психанул и разбил трубку мобильного телефона об асфальт. Удар по самолюбию был так силен, что он, вернувшись в офис, буквально надрался и проспал в кабинете до вечера, оберегаемый секретаршей и начальником личной бригады телохранителей.
