Кира незамедлительно подскочила к нам и, придерживая меня, помогла нам встать.
— Если что — зовите, — ласково сказала девушка, улыбнувшись, и удалилась.
— Какая приветливая эта Кира, — подметила я, медленно передвигаясь с поддержкой Нейта. — Мне раньше всегда казалось, что все медики черствые и холодные."
"— Это тебе, видимо, не повезло, — усмехнулся Нейтан, усаживая меня в ближайшее кресло в коридоре. — Так, посиди здесь, не вставай! Я куплю тебе что-нибудь жаропонижающее и быстро вернусь.
— Договорились, — кивнула ему.
— Смотри, ты пообещала, — погрозил он пальцем, как маленькой девочке, и окинул меня пронзительным взглядом.
— Да подожду я тебя, подожду, не волнуйся, — фыркнула я и откинулась на спинку кресла.
Нейт стремительно зашагал к лифту, а я вскинула голову кверху и стала наблюдать за кружащимся потолком.
Перед глазами встала картина, которую я наблюдала в больничной палате Шейна. Сердце вновь до боли сжалось в груди, а из глаз медленно покатились слезы.
Я совсем не понимала, что со мной происходит.
— Кассандра, это ты? — послышался женский голос слева от меня.
— Да, — на автомате ответила и повернулась на голос.
У двери, ведущей в палату Шейна, стояла какая-то женщина. Я упрямо уставилась на нее, не понимая, чего она хочет и откуда меня знает.
— А вы? — все же решилась спросить.
— Я Сильвия. Мама Шейна, — ответила она, и все тут же встало на свои места.
— Мы с вами столько раз виделись, а познакомились только сейчас, — усмехнулась я, вспоминая ее нападения в обличии черной пумы.
— Я очень рада, что ты решила прийти к нему после всего, — виновато сказала она. — Послушай, все что я сделала…
— Я все знаю, — перебила ее, чтобы не утруждать излишними объяснениями, которые уже слышала. — Мы с родителями были у Лони, он нам все рассказал и о пророчестве, и обо всем, что к нему прилагалось.
Сильвия расположилась в соседнем кресле и крепко взяла меня за руку:
— И все же я хотела бы попросить у тебя прощения за весь страх и боль, что причинила тебе.
— Не волнуйтесь, я все понимаю, — с сочувственной улыбкой ответила ей.
— Я причинила боль не только тебе, но и своему сыну. Он не захотел меня выслушать, я так и не смогла ему все объяснить. А теперь…, — она разрыдалась, не успев договорить.
Хотя и договаривать-то было нечего, все было понятно без лишних слов.