Во внутренний дворик МИМИ высыпали студенты, и Катя, кинув на Таби обеспокоенный взгляд, принялась копаться в рюкзаке. Потом заглянула под лавочку и виновато развела руками.
– У меня нет салфеток. И, как нарочно, ни одного лопуха вокруг! У тебя просто сопли текут.
Таби коротко рассмеялась, представив, как Катя вытирает ей лицо лопухом, и уткнулась носом в рукав куртки.
– Спасибо, не надо.
Некоторое время они обе молчали.
– Я думаю, возраст – это просто цифра. – Таби наконец подняла ватную голову с Катиного плеча и подставила мокрые щеки холодному ветру.
Катя кивнула, и Таби продолжила:
– Мне восемнадцать, но я часто чувствую себя так, словно я старше Глеба. И даже старше мамы. Словно это я из нас самая взрослая, потому что для меня быть взрослым – значит быть для себя матерью, лучшей подругой, начальником, ребенком, отцом… Быть себе главной опорой и поддержкой.
– Это самое… – Катя запнулась.
– Самое что?
– Самое грустное, что я вообще слышала в своей жизни, – беспомощно развела руками Катя. – Ты так говоришь, словно быть взрослым значит быть одиноким и каменным. Словно взрослость – это только про то, как ловко ты сама решаешь свои проблемы. Но полагаться на других не значит быть ребенком.
Катя осеклась на полуслове и побледнела.
– О господи, – пробормотала она, в ужасе глядя куда-то Таби за спину. – О нет. Спрячь меня. Спрячь меня!
Таби обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть…
Твою ж мать!
* * *Катя заметила Стаса слишком поздно. Сверкая голливудской улыбкой, он шагал к ней через дворик МИМИ с огромным веником красных роз наперевес. Катя вовсе не была черствым сухарем, поэтому что-то внутри нее дрогнуло при виде прекрасных цветов на длинных темно-зеленых стеблях.
Дрогнуло и сдохло!"
"Ей совершенно не нравилось самоуверенное и довольное лицо Стаса, но еще меньше ей нравилось, что Женя семенила за ним с телефоном в руках, смешно переставляя ножки, скованные длинной узкой юбкой. Судя по ее возгласам и комментариям, она снимала происходящее на видео. Лишь бы не в прямом эфире!
– Привет, малыш, – чарующим низким голосом с толикой грусти произнес Стас, останавливаясь перед Катей и Таби.