На самом деле она превратилась в помидор, такой красный и довольный, что Таби отправила ее в туалет умыться, на прощание признавшись в любви заплетающимся языком. Катя едва не прослезилась! Бурно призналась ей в ответных чувствах и ввалилась в туалет, едва не сбив стоявший на полу вазон с подсолнухами и до смерти напугав двух девиц, которые шушукались о чем-то, сидя на диванчике.
– Изв-вините! – засмеялась Катя.
Она ополоснула лицо и довольно подмигнула своему отражению. Нет, ну до чего она хорошенькая после поцелуев Захара и двух «Аперолей»! Мысли в голове носились по кругу, как на карусели, и весело кричали: «Уи-и-и!»
– Да говорю тебе, это она! – прыснула одна из девушек на диванчике.
Катя отвернулась и нахмурилась.
– Ты спроси…
– Нет, ты!
– Нет, ты!
Катя пригладила распушившиеся волосы мокрыми руками и двинулась к выходу из туалета.
– Это же ты? – хихикнула Горгона ей в спину. Она встала и нетвердой походкой приблизилась к Кате. Пахло от нее прямо как от шоколадных конфет с ликером, которые Катя с Захаром тырили у Катиной мамы в детстве. – Ты пришла с п-парнем, который носит костюмы горничных?
Ее подруга грохнулась со смеху, а Катю захлестнуло волной раздражения.
– Говорю тебе, это она! – взвизгнула Горгона. Ее косички-змеи затряслись в такт подрагивающим плечам, а Катя схватила толстовку за край и дернула ее вверх, оставшись в одном только платье.
– Он их шьет, а не носит, дуры! И выглядит это вот так.
Она крутанулась, едва не сбив на пол все тот же злосчастный вазон, и ухватилась за стенку, расплывшись в довольной улыбке. В ее-то голове это смотрелась так, словно она богиня стрип-пластики!
Катя отбросила волосы за спину и продемонстрировала девицам свою «прелесть», даже не вспомнив о том, что вообще-то должна стесняться.