Но это же полный идиотизм! Она не может жить с занудой Захаром. Он мерзкий. Самовлюбленный. Он болван! И совершенно не вписывается в ее мечту о студенческой жизни. Это все равно что поманить человека тортом, а потом подсунуть ему тарелку манной каши с комочками.
Мама, кажется, почувствовала Катино мятежное настроение. Лицо ее стало непроницаемым, а в голосе зазвучала сталь:
– Выбирай: либо будешь жить с Захаром, либо останешься дома.
– Но почему-у-у? – взвыла Катя. – От общаги до универа всего две станции на метро!
– От Долгоречного тоже недалеко, чуть больше часа на электричке.
– Так он даже не в Москве живет?! – взвизгнула Катя, вскакивая на ноги. – Мам, это же просто глупо! И я не понимаю почему…
– Вот именно! – прикрикнула мама, выпрямляясь. – Ты не понимаешь, а я понимаю. Я сама год жила в общежитии и прекрасно знаю, какие там порядки. Каждый вечер попойки! Девчонки от алкоголя теряют голову, а мальчишки этим пользуются. Затаскивают их в постель и… И сексом с ними занимаются!
Ого! Катя на миг даже оторопела, потому что, кажется, впервые услышала из маминых уст слово «секс».
– Я не могу жить с Захаром, – выдавила из себя Катя.
– Ну-ну.
– Захар же тоже парень, и мы с ним будем вообще наедине!
Мама снисходительно улыбнулась:
– Ой, глупостей-то не говори. Захар тебе как брат.
– Захар мне как прыщ на заднице! – не выдержав, рявкнула Катя. Мама смерила ее возмущенным взглядом и рубанула рукой воздух, словно отсекая все возможные возражения.
– Я все сказала! И, будь любезна, придержи язык.
Катя ощутила знакомое чувство безысходности. Черное и омерзительное, будто в груди появился какой-то комок, покрытый плесенью. С мамой всегда было так. Никакие аргументы, никакие логические доводы не работали, если она уже что-то решила. Бесполезно. Все равно что с разбегу биться о стену, которая на все вопросы отвечает «Потому что я так сказала».
Но это же не ответ!
Мама, очевидно, приняла Катино молчание за капитуляцию.
– Вот и прекрасно. И второе условие…
Одна из соседних дверей вдруг распахнулась, грохнув о стену, и на лестничную клетку выскочила кудрявая девушка лет шестнадцати – в наушниках, огромных розовых кроссовках и с дрожащим той-терьером на поводке. Катя с трудом вынырнула из неприятных воспоминаний и неловко кивнула в знак приветствия, но девушка окинула ее угрюмым взглядом и погромыхала кроссовками вниз по лестнице.