– Что-что? – не расслышала Полина.
«Старость – не радость», – подумала Таби с ехидной улыбкой, которая, впрочем, тут же увяла: чтобы повторить вопрос, Глеб непозволительно близко склонился к лицу Полины. Та кивнула, дав понять, что на этот раз услышала вопрос.
– Дайте подумать… – Она постучала пальцем по щеке. – Главный критерий – это должен быть отличный комикс, вот, пожалуй, и все. Следите за сюжетом, визуалом, динамикой, персонажами… Не больше десяти разворотов плюс обложка, хорошо? А, и давайте обойдемся без метафор.
Из зала посыпались новые вопросы, но ответы Таби слушала вполуха.
«Да, участвовать можно, даже если вы с других факультетов».
«Нет, это должна быть законченная история».
«Конечно, традишку тоже можно. Оцифруем».
«Чем вы слушали вообще? Я же сказала, питчинг десятого декабря».
Глеб сиял как начищенный до блеска самовар. Идея с челленджем явно приводила его в щенячий восторг, а значит, – Таби выпрямила спину – она заставит его обратить на нее внимание. Она, черт побери, выиграет этот дурацкий челлендж!
А после он просто обязан в нее влюбиться.
* * *Катя уставилась на Полину в немом шоке.
Она же не ослышалась? Комикс победителя и правда опубликуют в настоящем издательстве? Но это же… Бах! Внутри Кати взорвалась петарда с конфетти из надежды.
Память услужливо подкинула ей воспоминание о разговоре с мамой. Том самом, в котором она с неохотой разрешила Кате поехать в Москву, поставив два условия. Первое – жить у Захара, а второе…
«…докажи, что это не блажь какая-то – учиться на этого твоего комикиста!»
Кате тогда пришлось прикусить изнутри щеки, чтобы промолчать, хотя все внутри нее вопило: «Комиксиста, а не комикиста, мам!»
– Я знаю, ты меня прямо-таки монстром считаешь.
– Мам… – перебила Катя, но мама повысила голос, не дав ей продолжить.
– А параллельно занимайся своими рисульками! Не получится с ними, и ладно, всякое бывает. Зато диплом и профессия у тебя останутся.
– Комиксист – это тоже профессия.