Каждый любит как умеет

Он лежал поверх одеяла, и Лена чувствовала прикосновение его холодного голого плеча. Слышала его запах – запах кожи, волос, слабый табачный аромат – недавно он тайком начал курить. У нее в ушах зашумело, и она вздрогнула.

– Холодно? – каким-то странным голосом спросил Толя.

– Да.

– И мне, – быстро сказал он. – Я под одеяло. Ладно?

Она уже не могла ничего сказать. Он укрылся ее одеялом, и она почувствовала, какие у него ледяные ноги. (Их головы – рыжая и черная – лежали на одной подушке, волосы смешивались. От волнения ее тошнило.

Тошнило и от слова «брат». Она ненавидела это слово! Нельзя даже подумать о таком… Почему нельзя?! В последнее время она так много думала об этом, что боялась сойти с ума. На переменах выбегала в коридор и искала Толю. Они учились в одной школе, в одной смене, но конечно, в разных классах. Она – в десятом, а он – в восьмом. Лена видела, как он стоит с парнями у стенки и нагло провожает глазами расхаживающих по коридору девчонок. Она робко приближалась, проходила мимо. Он ей улыбался, она скользила по нему небрежным взглядом, махала рукой. Свернув за угол, Лена была готова прокусить рукав своей школьной формы, вцепиться зубами в руку. Брат! Младший сводный брат! Любая прыщавая девчонка может строить ему глазки – любая! Только не она! Лена уже не помнила, когда началось это безумие. Теперь ей казалось, что давно. Что оно было всегда.

Он лежал рядом, и от него пахло мужчиной. Толя молчал. Видимо, он все же был очень смущен.

– Слушай, – шепнула она.

– Ну?

– Ты целовался уже с кем-нибудь?

Он самодовольно хмыкнул.

У нее замерло сердце:

– Целовался?

– Ты отцу не говори, – прошептал он. – Да. Вообще-то уже с тремя.

Ее будто ударили в грудь. Она повернулась к нему:

– С кем?!

– Да тише ты, – испуганно оглянулся он на дверь. Дверь была прикрыта. – Ты их, может, и не знаешь. Две из нашей школы, одна – из летнего лагеря. Этим летом…

– А еще что ты делал? – шептала она, изо всех сил сдерживая слезы. – Расскажи все. Ну, все. Я никому не скажу.

– Да что ты пристала? – с досадой спросил он.

 – Я же тебя не спрашиваю, целовалась ты или нет.

– Нет!

Он молчал, осмысливая ее слова. Она все-таки была старшей сестрой. Красивой, фигуристой, улыбчивой девчонкой. Красилась, ходила на дискотеки. Ездила в летние лагеря. Ему казалось, что у нее этот опыт должен быть позади.

– А почему нет? – спросил он наконец. – Знаешь, у нас все девчонки в классе уже… Конечно, кроме уродин.

– Мне никто не нравится, – резко сказала она.