Таня вздохнула, открыла дверцу машины и поставила ногу на асфальт. Обернувшись, напоследок бросила через плечо:
– Вы умрете в очень преклонном возрасте. Долго будете жить – уж очень осторожны.
– Надеюсь на это, – отрезала та. – А ну, обратно! – Таня послушалась. Она уже начала посмеиваться в открытую. Сказывалось недавно перенесенное испытание – ее разбирал истерический тихий хохоток. Такие симптомы тоже были для нее внове. Раньше она была как-то странно спокойна – и до дела, и после. Теперь с ней творилось неладное.
– Ты так просто предлагаешь убить человека… – начала Надежда Владимировна.
Но Таня одернула ее. Она ненавидела такие нотации:
– Нет, пардон! Человека предлагаете убить вы! А вот я это сделаю!
– Сделаешь? – недоверчиво переспросила та.
Таня отвернулась и скучающе посмотрела на улицу.
Милиционеры как раз проходили мимо. Один из них скользнул взглядом по машине, отметил девушку в темных очках, отвел глаза. Таня молча ждала, когда они, по ее расчетам, дойдут до «Шкоды». Если Гришу сейчас начнут проверять на предмет оружия – ему конец. Но даже этого момента Таня ждала как-то спокойно, будто все это относилось не к ней.
– Вы во мне сомневаетесь? А я только что, час назад убила человека, – сказала она и сама удивилась.
– Что-то не верится, – голос у Надежды Владимировны был какой-то странный. Она и верила, и не верила. – Сказать ты можешь что угодно. Я вас не знаю, что ли?
– Кого это нас?
Та промолчала. Наконец Таня услышала, как щелкнул замок на ее сумке. Ей в руку сунули скомканные деньги:
– Пятьсот.
Таня быстро просмотрела бумажки и, уложила их в карман плаща. Открыла дверцу и вышла. Обернулась, увидела глаза Надежды Владимировны. В этих глазах было что угодно – только недоверие. Таня хлопнула себя по карману и негромко сказала:
– На днях я вам позвоню. А вы готовьте остальное. И не переживайте. Он уж почти готов, ваш Андрей. А я работаю хорошо. Ни разу не было осечки.
И неторопливо пошла прочь.