– Мало ли в этом районе хулиганья! – рассуждал он. – У каждого второго прохожего – судимость. А на нашей даче ему делать нечего, Надюшка.
– На нашей? – удивилась она.
Саша сказал, что оговорился. Она больше не слушала его. Ей было противно, всю трясло. Подъезжая к дому, Саша купил в киоске сухой мартини – единственный напиток, который любила жена. Они по очереди приняли душ, переоделись. И Надя с остервенением побросала в таз одежду, в которой они были на даче, насыпала порошка, замочила… Ей хотелось смыть всю грязь, но она понимала – всего не смоешь, что-то останется… Не на одеже, так на сердце.
– Надя, ты понимаешь, что надо молчать?
Она понимала. Она все понимала, кроме одного – как теперь жить? Как жить с вечным страхом в душе? Как встретиться с теткой?! Это было самое ужасное из того, что ей предстояло.
– Ты знаешь… – Надя говорила тихо и бессвязно, подействовало мартини. Она одна выпила почти полбутылки. – Галя сказала, что в последние дни их Тузик все время выл. Выл, как безумный. Они боялись, что собака взбесилась. Он чувствовал покойника, но они-то не знали! А он у них всегда привязан, боятся за поросенка и уток.
– Это нам повезло, что он привязан, – оптимистично заметил Саша.
– Повезло? Наверное, можно сказать и так… Саша, а откуда взялся костер? Откуда картошка? Ты что – ел… Эту картошку?
Он махнул рукой, как бы отвергая этот глупый вопрос. Сказал, что огонь развел машинально, потому что его стало знобить. А картошка? Это он сообразил потом. Надо же было как-то оправдать свое присутствие на даче. Приехал измученный горожанин поесть картошки, поглядеть на природу.
– Ты все предусмотрел, – горько сказала она. Оказалось, что Саша предусмотрел даже больше, чем она думала. Он сказал такое, от чего она снова помертвела. Он заявил, что парень, которого Надя нанимала, конечно, не донес, но бог его знает – может, еще донесет.
– И что же делать? – тупо переспросила она, когда он нерешительно запнулся.
– Убрать этого Андрея.