Были страны, куда выходцы из других миров приносили только распри, мор и войны.
В общем, попаданцы на Дисгаре создали себе ужасную репутацию, и лучше молчать, что я не местная…
— Долго она.
— Что? — Я посмотрела на Дорвана, который что-то произнес. — Простите, я задумалась.
— Вашей кузины долго нет, — повторил законник и пошутил: — Обычно Фаисса видит судьбу посетителя, когда тот еще стоит на пороге.
А ведь маг напряжен. Искренне переживает из-за девушки, которая устроила ему некрасивый допрос. Странный мужчина.
— Посмотрите, там гадалка! — Мелодичный девичий голос ввинтился в размышления холодной металлической спицей. Слишком неестественный восторг, подчеркнутый, словно девушка играла веселье.
Я обернулась.
К нам шла колоритная троица. Девушка в ослепительно-белом платье, с серебристой вуалью на темных волосах и иллюзорными стрекозьими крыльями. То ли элементаль воздуха, то ли невеста в одеянии, посвященном Гармонии. Под руку красавицу держал высокий, крепкий мужчина в коричневом костюме со специфическим знаком на толстой цепочке — огромным топором.
Выглядел барон цветуще, словно никогда не переживал ареста. Как он сумел спастись?..
На втором сопровождающем девушки была черная со знаками смерти мантия, и это точно был не маскарадный костюм, а одеяние практикующего некроманта из Литан-Эрона.
Маска на лице брюнета не помешала его узнать. Флардо. Подлый возлюбленный настоящей Эрики нагло приперся на праздник в своей парадной одежде.
— Мэй, ты веришь в предсказанную судьбу? — прогудел палач неодобрительно.
— Нет, отец, но это же так забавно! Сходить к гадалке!
Веселье Мэйлассы лилось через край. Сама девушка была бледной и напряженной.
— Милая кузина, если хочешь потратить драгоценное время на шарлатанку, можешь зайти, — холодно произнес Флардо.
"Его рука опустилась на предплечье Мэйлассы, и девушка вздрогнула.
Сигналы тела не подделать, сколько ни старайся. В определенный момент оно предаст, выдавая истинные чувства.
Девушка боялась. Ее пугал Флардо и почему-то собственный отец.
Воспоминания предыдущей хозяйки тела не затерлись ни временем, ни другими впечатлениями. И перед глазами предстала четкая картинка: окровавленный барон Олушен, когда его тащили стражники, выглядел мертвым.