Я вгляделась в лицо палача, благо он сейчас глядел на Мэйлассу. Любящие отцы так не смотрят на дочерей, как… как на досаждающего таракана.
— Если хотите посетить предсказательницу, то вам придется подождать, — холодно произнес Дорван. — Очередь.
— Ты слышала, Мэй? — прогудел палач. — Нам придется ждать.
Девушка окончательно поникла, как срезанный цветок на жаре.
— Не стоит, отец, не так уж сильно я и хочу к гадалке.
— Дядя, мы ведь никуда не торопимся? — произнес Флардо, внимательно меня рассматривая.
По спине сыпнуло морозом, стало страшно.
Я в маске, с непривычным цветом волос, а вот кузина почти не изменилась, да еще зашла в шатер с открытым лицом.
Но гораздо важнее, как она отреагирует на некроманта?!
И новая мысль, еще страшнее предыдущей: а если некромант поймет, что я иномирянка? Почувствует, что тело изначально мне не принадлежало, и получила я его случайно? Намия говорила, что для такой проверки некроманту нужно заполучить мою кровь, но вдруг бытовая магичка не все знает? Она-то не некромантка!
Будто читая мои мысли, Флардо двинулся ко мне.
— Мы знакомы, госпожа?
У меня внутри ледник образовался от страха, тело окаменело.
Некромант потянулся, чтобы снять с меня маску.
— Вы что себе позволяете? — возмутился мой кавалер, грубо отталкивая руку наглеца.
Флардо, словно очнувшись, удивленно взглянул на него.
— Прошу меня простить, забылся, увидев девушку, поразительно похожую на мою жену.
Жену?! Да как у него язык повернулся назвать так мою несчастную предшественницу!
Возмущение разбило оковы страха, вернув способность двигаться.
Я тотчас спряталась за спину своего защитника.
— Уж поверьте, это не ваша жена, — зло хохотнул Дорван, — иначе ей не пришлось бы проходить испытания на хаису принца Иссандра.
— И все же я хотел бы убедиться! — Некромант решительно шагнул вперед.
Дорван грубо оттолкнул его и, вытащив из кармана жетон полисмага, сердито отчеканил:
— Сударь, вы слишком назойливы, это похоже на преследование!
Сверкая глазами, некромант злобно оскалился.
— Динаэрий! — окликнул его барон Олушен. — Простите моего племянника, он не в себе от горя.
Лицо Флардо на миг перекосило, затем он совладал с эмоциями и глухо произнес:
— Прошу меня простить, обознался.
— Увы, горе заставляет моего племянника гоняться за призраком надежды, — с неестественной скорбью произнес барон Олушен.
Или тот, кто выдает себя за него.