Они атаковали бомбардировщики, которые находились над западным берегом реки. Советские летчики имели численное превосходство. Они сбили эти три Kи-30, один «Накадзима», а потом набросились на японские самолеты, успевшие собраться вместе.
В небе над позициями тактической группы завертелась смертельная карусель. К земле пошли еще два бомбардировщика и два «Накадзима», но и японские летчики не стали мальчиками для битья. Загорелся один И-15, за ним второй, третий. Вошел в штопор и взорвался непосредственно у передовой линии И-16.
Задымил второй. Пилот этого самолета сумел выпрыгнуть и начал опускаться на парашюте между позициями тактической группы и роты Куроки.
Уцелевшие японские бомбардировщики отвернули и стали уходить. Два И-16 ринулись вдогонку, но им навязали бой истребители. Однако у самолетов закончились боеприпасы, и они разошлись.
Старший политрук Семенов метался по траншее. Надо было срочно считать потери и готовить солдат к бою. Среди монголов то же самое делал старший лейтенант Шагаев.
Командир же группы капитан Новиков проследил, где приземлился летчик сбитого И-16.
Он тут же вызвал к себе командира третьего отделения второго взвода младшего сержанта Вербича и спросил:
— Миша, ты видел, как выпрыгнул наш летчик?
— Так точно!
— Надо его спасти, пока не достали японцы. Бери отделение и вперед! Он у сопки с нашей стороны. Вон подает сигнал, видишь?
Пилот выпустил в небо ракету.
— Вижу, товарищ капитан.
— Вперед, сержант, и чтобы летчик был здесь! Но учти, японцы тоже пошлют людей для его захвата.
— Я все понял, товарищ капитан.
— Давай, мы прикроем. Бегом, Миша!
Отправив отделение, капитан начал принимать доклады о потерях от бомбардировки. Благодаря успешным действиям нашей авиации, они оказались малочисленными. У монголов их совсем не было. В советской роте четыре бойца убиты, тяжело ранены трое, легко ранены двое. Санитары потащили тяжелораненых в Номан, где был оборудован медпункт.
Старший политрук вернулся на КНП и спросил:
— Доклады о потерях прошли?
— Прошли, Юра. А ты что бегал по траншеям?
— Бойцов поднимал, они попрятались от авиации, как мыши.
— А мы с тобой во время бомбардировки разве не прятались?
— Я привел их в чувство.
— А, ну если так, то ладно. Надо доложить о потерях от воздушной атаки в штаб батальона. Связист! Куда ты запропастился, твою мать?
— Здесь я, товарищ капитан, — ответил бледный и грязный красноармеец Зайцев.