Мо Жань сам измельчил обжигающие специи в каменной мельнице и варил их с бульоном для полного насыщенного вкуса и дразнящего аромата.
Помня о любви Ши Мэя к острой пище, он использовал большое количество специй и красного масла с сычуаньским перцем. Он наблюдал за тем, как Ши Минцзин наслаждается приготовленной им пищей и уголки его губ поднимались все выше. Какое-то время украдкой поглядывая на Ши Мэя, а конце концов он не удержался от вопроса:
— Вкусно?
— Очень вкусно! — ответил Ши Мэй.
Чу Ваньнин ничего не сказал.
Мо Жань был очень доволен собой:
— Тогда просто дай мне знать, когда захочешь поесть эту лапшу снова, и я сделаю ее для тебя.
Глаза Ши Мэя были влажными от жара пряности. Когда он поднял взгляд и нежно улыбнулся Мо Жаню, если бы не похожий на ледяную статую Чу Ваньнин, сидящий рядом и вымораживающий половину комнаты одним своим присутствием, столкнувшись с такой красотой, Мо Жань, возможно, так и не смог бы определиться: есть ему лапшу в своей миске или все же взяться за Ши Мэя.
Ши Мэй почти не ел гузенку и горох, но говядина и капуста быстро исчезли из его пиалы.
Мо Жань, который спокойно наблюдал за ним со стороны, протянул палочки и переложил ростки гороха и гузенку в свою пиалу, а несколько кусков говядины из своей миски в пиалу Ши Мэя.
Когда ученики Пика Сышэн ели вместе в Зале Мэнпо, они часто обмениваясь блюдами друг с другом, так что Ши Мэй не увидел в этом ничего странного и с улыбкой спросил у него:
— А-Жань, ты не любишь говядину?
— Эм, мне нравятся побеги гороха.
Он начал усиленно жевать, но кончики его ушей слегка покраснели.
С каменным выражением на лице Чу Ваньнин собрал все побеги гороха из своей тарелки и бросил их в пиалу Мо Жаня.
— А я как раз не люблю пророщенный горох.
Затем он переложил всю свою говядину в миску Ши Мэя.
— И говядину я тоже не люблю.
Нахмурив брови, он уставился на остатки еды в своей тарелке и раздраженно поджал губы.
Ши Мэй осторожно спросил:
— Учитель… вам не по вкусу еда?
Чу Ваньнин не ответил, только, опустив голову, молча откусил кусочек капусты. Хватило маленького кусочка, чтобы его лицо мгновенно скривилось, и он с громким стуком положил палочки на стол.
— Мо Вэйюй, ты, когда бульон готовил, опрокинул туда кувшин острого соуса?
Мо Жань никак не ожидал, что завтрак, над которым он так усердно трудился, получит такую резкую критику.