— Ты, блять, что сейчас сказал про меня?!
Мо Жань только усмехнулся, похлопав Сюэ Мэна по щеке:
— Эй, Мэнмэн, будь хорошим мальчиком и сядь.
Сюэ Мэн взревел:
— Мо Вэйюй, я убью тебя!
Сидя между этими двумя чокнутыми и слушая их обычные препирательства, Ши Мэй издал многострадальный вздох и потер виски, пытаясь сосредоточиться на чтении трактата: «наполняйте сосуд днем и ночью, духовное ядро будет сформировано в свое время. Небесный порядок абсолютен, к жизни и смерти причастны...»
Три дня пролетели как один миг.
В соответствии с правилами, следующие три месяца он должен был провести в заключении. Все это время он не мог покидать Пик Сышэн и должен был выполнять разную грязную работу, например, помогать по хозяйству в зале Мэнпо, чистить столбы на мосту Найхэ, подметать лестницу у ворот и тому подобное.
Старейшина Цзелюй волновался:
— Старейшина Юйхэн, честно говоря, я думаю, что вы должны просто пропустить эту часть.
Он решил не озвучивать остальные свои мысли. Дело было в том, что старик действительно сомневался, что Чу Ваньнин знает, как подметать пол, готовить еду или стирать одежду.
Чу Ваньнин же, ничуть не сомневаясь в своих способностях, отправился прямо в Зал Мэнпо.
Все в Зале Мэнпо, от слуг до управляющего кухней, побледнели от страха и тревоги, услышав, что Чу Ваньнин решил отбывать наказание у них на кухне.
Его запоминающееся, холодное лицо было по обыкновению совершенно лишено всякого выражения.
Дорисуйте сейчас ему благовещее облако[1] под ногами и метелку в руке, и он будет выглядеть точно так же, как небожители на картинах.
[1] 祥云 xiángyún cянъюнь — благовещие облака; облака, предвещающие счастье.
Смотритель Зала Мэнпо почувствовал себя чрезвычайно неловко из-за необходимости использовать такого красивого человека для таких простых вещей, как мытье овощей и приготовление пищи.
Но Чу Ваньнин, совершенно не подозревая о своем статусе прекрасного мужчины-небожителя, просто вошел в кухню. Люди, работавшие внутри, не могли не сделать шаг назад, когда его холодный взгляд скользнул по ним.