— Эм… ладно…
Мо Жань успокоился и посмотрел сквозь завесу густых ресниц на лицо Ши Мэя, такое же прекрасное, как полная луна."
"Первоначально своим третьим вопросом он хотел прояснить, нравится ли Ши Мэю он сам. Однако после этого разговора настроение было безнадежно испорчено, и губы не хотели складываться в нужную фразу.
Мо Жань неожиданно для себя выпалил:
— Он просто мой наставник, не более чем учитель, неважно нравится он мне или нет.
Скрытый в тени Чу Ваньнин ясно слышал эти слова. Его ресницы слегка затрепетали, совсем как крылья смертельно раненой бабочки.
Некоторые вещи как зеркало в сердце: даже понимая истинное положение вещей, ты держишься за призрачную надежду. Но когда от правды не убежать, тело становится невесомой рыбкой, дрейфующей в толще воды, а сердце тонет камнем в бушующем море. Возможно, осень в этом году пришла слишком рано, но Чу Ваньнин вдруг почувствовал, что промерз до костей.
Мо Жань и Ши Мэй все еще тихо разговаривали. Он закрыл глаза, знакомая легкая тошнота снова накрыла его.
Чу Ваньнин почувствовал себя измученным и повернулся, чтобы уйти.
Однако через несколько шагов осенний ветер донес до его ушей голос Мо Жаня, и он невольно остановился.
Юноша, наконец, задал Ши Мэю свой третий вопрос:
— Ты сказал о Сюэ Мэне и Учителе, а теперь скажи и обо мне.
Мо Жань старался говорить как можно небрежнее, но голос дрогнул, когда он почти жалобно спросил:
— Ши Мэй, что ты думаешь обо мне?
Ши Мэй молчал.
Как и Тяньвэнь, Цзяньгуй обладал способностью вынуждать людей говорить правду.
— Больно… — пробормотал он, нахмурившись.
— Просто скажи хоть что-нибудь…
Сердце Мо Жаня сжалось от вида страдающего Ши Мэя, но этот вопрос так глубоко проник в его сердце в прошлой и этой жизни, что почти стал его демоном. Ему нужно было знать:
— Что ты думаешь обо мне?
Ши Мэй покачал головой и закрыл глаза.
— … — Мо Жань был шокирован, увидев его таким. Он выдохнул:
— Хватит!... — и как раз собирался убрать Цзяньгуй, когда Ши Мэй достиг предела своей выносливости и, побледнев, хрипло выдохнул:
— Я думаю, что ты очень хороший.
Глаза Мо Жаня распахнулись.
Бледное лицо Ши Мэя мгновенно покраснело. Спрятав глаза за занавесом ресниц, он не смел взглянуть на Мо Жаня.