Но даже когда Сюэ Мэн прошел через десять форм, ребенок все еще просто сидел на своем камне, играя на листе, как будто ничего удивительного или даже просто достойного его внимания перед ним не происходило.
Раздраженный Сюэ Мэн вложил свой клинок в ножны и спрыгнул с верхушек бамбуковых зарослей, легко приземлившись перед Чу Ваньнином.
— Ребенок!
— ...
— Эй, малыш, я с тобой разговариваю.
Чу Ваньнин опустил лист и, медленно открыв глаза, бесстрастно посмотрел на него:
— Что? Разве твой Учитель не учил тебя быть вежливым, когда разговариваешь с людьми? Не стоит называть меня «Эй»… У меня имя есть.
— Откуда мне знать, как тебя зовут? — Сюэ Мэн собирался быть милым, но злые слова ребенка испортили его настроение. — У клинка нет глаз, так что убирайся в сторону, прежде чем он отрубит тебе голову.
Чу Ваньнин ответил с безразличным видом:
— Если можешь случайно отрубить мне голову, чем ты вообще занимался все эти годы?
— Ты!
Как так вышло, что любимец небес Сюэ Мэн был унижен ребенком? И кем! Младшим учеником, рост которого был ниже его бедра.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать!? Ты знаешь кто я?!
Чу Ваньнин мягко взглянул на него:
— И кто ты?
— Я молодой господин Пика Сышэн, — Сюэ Мэн чуть не задохнулся от негодования. — Ты даже этого не знаешь?
Уголки губ Чу Ваньнина слегка приподнялись. Улыбка смотрелась бы очень насмешливой на его взрослом лице, а на детском, очаровательном личике выглядела еще более иронично.
— Молодой господин, ты еще не стал хозяином ордена, так почему я должен знать о тебе?
— Ты… ты… ты как смеешь так говорить?!
— Перестань задаваться и иди тренируйся с мечом, — сказав это, Чу Ваньнин опустил свои длинные ресницы и поднес лист к губам.
Любимец Небес был в ярости. Издав гневный крик, он бросился по направлению к спокойно музицировавшему ребенку. Но, как бы ни злился Сюэ Мэн, бить детей было против его принципов, поэтому под безмятежную мелодию он мог только безжалостно рубить верхушки бамбуковых стеблей.
Его клинок был быстрым и яростным, несколько вспышек — и десятки бамбуковых стволов были срезаны. Острые щепки полетели в разные стороны. Против врага они стали бы смертельно опасным дождем из сотен тонко заточенных лезвий. Более чем достаточно, чтобы преподать урок маленькому наглецу."
"И все эти щепки теперь летели прямо на голову Чу Ваньнина.