Каждый год, когда она расцветает, он всегда играет под этим деревом. Ему нравится смотреть на
эти красные цветы так же, как и тебе... и каждый год в цинмин*... – Чу Сюнь больше не мог скрывать свое горе. Прижавшись лбом к светящейся границе, мужчина не сдерживал текущие по щекам слезы. — Каждый год в день поминовения умерших, наш сын выбирал ветку с самыми красивыми цветами, чтобы положить на могилу своей матери. Вань-эр, ты это видела? Каждый год... Каждый год, Вань-эр, ты же видела это?
[цинмин — весенний день поминовения умерших, в ясный день 5 или 6 апреля ].
В конце совершенно раздавленный Чу Сюнь горько разрыдался. Сейчас он совершенно не был похож на добродетельного молодого князя, всегда отличавшегося безупречными манерами.
Глаза княгини Чу тоже были полны печалью, но она была призраком, и не имела слез, которые можно было пролить. Однако стоило посмотреть на выражение лица этой молодой женщины, как сердце сжималось от сочувствия.
Мгновенно воцарилась тишина. Собравшиеся люди в молчании смотрели на эту драму, разворачивающуюся прямо перед их глазами.
Кто-то тихо плакал.
В это время с неба донесся бездушный голос:
— Конечно, она все видела и знает. Но очень скоро эта женщина потеряет свою память и волю."
"Выражение лица Мо Жаня изменилось:
— Это Князь Призраков!
Чу Ваньнина тоже охватила ярость:
— Этот трусливый подонок боится даже показать свое истинное лицо!
Призрачный князь расхохотался, и звук этого смеха был таким, словно острые когти скребли дно горшка.
— Линь Вань-эр уже давно является частью моего призрачного клана.
Изначально я не хотел причинять ей боль, ноты решил противостоять мне и лишил меня глаза. Поэтому я из-под земли достану твое сердце и душу! Я заставлю тебя страдать в тысячу раз сильнее, чем я!
Когда звук его голоса затих, призраки внутри храма открыли рты и начали темный магический ритуал:
— Мирские желания мертвы, прошлое уничтожено...
Женщина задрожала, глаза ее в ужасе распахнулись:
— Муж! Лань-эр! Скорее забери Лань-эра!
— Мирские желания мертвы, старые связи уничтожены.
— Лань-эр! Быстрее иди к папе!
Княгиня Чу подтолкнула ребенка к барьеру, но малыш не смог пройти сквозь золотистое сияние, как если бы он был призраком.
Сяо Мань стоял в храме и грустно смотрел на них сверху вниз. Его изначально красивое лицо исказила уродливая злорадная гримаса:
— Это бесполезно. По указанию призрачного князя я нанес призрачную метку на тело ребенка.