Мо Жань не мог не спросить:
– Как такое возможно? Духовная сила Учителя выдающаяся во всех отношениях, его духовное ядро не могло быть изначально слабым. Когда это началось?
– Много лет назад я был ранен, и с тех пор оно стало таким, – Чу Ваньнин небрежно махнул рукой, будто говорил о какой-то ерунде. – Целитель сказал что-нибудь еще?
– Больше ничего, – покачал головой Мо Жань.
В мутном свете свечи Чу Ваньнин пристально посмотрел на него и спросил:
– Тогда с чего ты вдруг начал биться головой о стол?
Мо Жань какое-то время молчал, но не сдержался.
– Я нашел вот это.
– ...
– У вас...
– ...
Заколка сияла золотом, но сердце Чу Ваньнина упало.
Он не должен был надеяться, что Мо Жань никогда не узнает. В конце концов, он не мог бесконечно скрывать эту тайну...
После долгого молчания они оба вздохнули. Наконец, Чу Ваньнин прикрыл глаза, собираясь признаться, но тут услышал, как Мо Жань тихо пробормотал:
– Учитель, младший брат Ся правда ваш сын?
– …"
"Чу Ваньнин молча открыл глаза, и кровь, которая, казалось, превратилась в лед, снова потекла по его венам.
– Правда, – Чу Ваньнин поднял руку и взял заколку с его ладони. – Но я ведь уже говорил тебе об этом.
Мо Жань закрыл лицо руками:
– Я просто… хотел быть уверенным...
Хотя Чу Ваньнин уже не раз утверждал, что Ся Сыни – его плоть и кровь, но Мо Жань не верил в это. Даже сейчас, пусть он и расстроился поначалу, но все равно не поверил и решил втайне расспросить Ся Сыни, когда они снова увидятся. Никогда в жизни он не поверит, что такое возможно!
Отдохнув еще немного, Чу Ваньнин смог подняться с кровати:
– Моя одежда... – он дотронулся до своего ворота и поморщился.
Мо Жань закашлялся.
Чтобы память не захватили отрывки сцен из прошлой ночи, он поспешил сменить тему:
– Учитель, вы голодны? Я слышал, что в этой гостинице очень хорошо кормят. Особенно хвалят лапшу из тофу*. Давайте, спустимся и попробуем? Я заплачу!
[*文思豆腐 вэньсы доуфу - лапша из тофу (густого соевого творога), которая подается в бульоне грибном/курином с зелеными стеблями бамбука].