– Боюсь, когда ты проснешься, то поймешь, что Ши Минцзин нравится тебе с каждым днем все больше. Так сильно, что захочешь вырвать свое сердце и подарить ему, – бесстрастно сказал человек в черном. – До новой встречи, Наступающий на бессмертных Император.
Ночная буря прошла, и утром небо прояснилось.
Мо Жань открыл глаза и обнаружил, что все еще лежит на полу у постели Чу Ваньнина. Он повернул голову и увидел, что окно наполовину приоткрыто. Наверное, утренний ветер распахнул его, и теперь рама тихо поскрипывала.
В комнате было очень тихо.
Он долго смотрел в распахнутое окно на темно-синее небо. Солнце еще не поднялось над горизонтом, поэтому рассвет был бледным и бескровным. Было довольно промозгло, а утреннее солнце почти не давало тепла. Не так много людей встают в такую рань, да и ему было лень одеваться. Он чувствовал себя усталым и невыспавшимся.
Ветер принес слабый запах трав и утренней росы.
Мо какое-то время просто лежал, пока его сознание медленно прояснялось.
Странно, но его одежда была разорвана, а под ней темнело пятно засохшей крови.
Мо Жань удивленно нахмурился.
Разве он не пошел искать свой меч прошлой ночью? Он помнил только, что меч не ответил, а значит, это была подделка.
Мо Жань вздохнул, и понял, что у него нет ясных воспоминаний о событиях ночи.
Осмотревшись, юноша, наконец, обнаружил толстый гвоздь, торчащий из темного пола. Может, он напоролся на него во сне.
Одевшись, он встал и посмотрел на кровать.
Чу Ваньнин все еще лежал в постели. Мо Жань давно уже привык быть выше всех и забирать себе все самое лучше, а теперь ему приходится довольствоваться местом на холодном полу. Он уже начал привыкать к такому положению, но сегодня это почему-то очень злило его. Мо Жань посмотрел на тело на постели и до скрипа стиснул зубы.
– Почему я всегда сплю на полу у твоей кровати? Разве уважаемый Учитель не должен лучше заботиться о своих учениках?
Мо Жань был очень раздражен.
Он подумал о торчащем из пола гвозде, который поцарапал его, и разозлился еще сильнее.
Было раннее утро, и он не хотел больше мучить себя, поэтому просто лег на кровать, закрыл глаза и снова заснул.
Кровать была широкой и просторной, и эти двое даже не соприкасались.
Когда-то они не размыкали объятий даже во сне, но теперь, отстранившись, спали порознь, как чужие люди.