Поступок Чу Ваньнина тогда показался ему жестокой насмешкой над его чувствами, корявой подделкой, целью которой было уколоть его побольнее.
Ши Мэй умер. И ведь совершенно очевидно, что Чу Ваньнин мог его спасти, но отказался помочь. А теперь пытался сделать пельмешки вместо Ши Мэя и накормить ими Мо Жаня. Неужели он и правда думал, что это порадует его?
Мо Жань ворвался на кухню и опрокинул посуду так, что белоснежные пельмешки рассыпались по всему полу.
Повернувшись к Чу Ваньнину, он взревел как раненный зверь:
— Кем ты себя возомнил? С чего ты решил, что имеешь право пользоваться его вещами и готовить еду, которую готовил он? Ши Мэй умер! Теперь ты доволен?! Или для полного счастья тебе нужно всех своих учеников довести до смерти или свести с ума? Чу Ваньнин! В этом мире никто не сможет приготовить эти пельмени так, как готовил их он.
Поэтому сейчас, поедая эту тарелку с пельмешками, он был так взволнован и счастлив.
— Ши Мэй, — позвал Мо Жань.
— А?
— Спасибо тебе.
Ши Мэй на миг замер, а затем ласково улыбнулся
— Разве это не просто тарелка пельменей? К чему все эти церемонии. Если тебе понравилось, я просто буду готовить их почаще и все.
Мо Жань хотел сказать, что благодарит его не только за эти пельмени.
«Я хочу сказать тебе спасибо за то, что неважно, в прошлой жизни или в этой, только ты по-настоящему ценишь меня, не обращая внимание на мое происхождение и не задумываясь о том, какие грязные методы я использовал, чтобы выжить на улице первые четырнадцать лет моей жизни.
Также я хочу поблагодарить тебя за то, что если бы после перерождения я вдруг не вспомнил о тебе, то, скорее всего, не удержался бы и убил Жун Цзю. Если бы я совершил такую большую ошибку, то снова пошел бы старой кривой дорожкой.
К счастью, в этой жизни я переродился до того, как ты умер, и теперь должен хорошо позаботиться о тебе. Если с тобой что-то случится, и этот хладнокровный демон Чу Ваньнин опять откажется тебе помочь, я обязательно спасу тебя».
Но разве он мог произнести вслух все эти слова?
В итоге, громко прихлебывая, Мо Жань выпил весь бульон, не оставив на дне даже кусочка зеленого лука. Показывая, что не отказался бы от добавки, он демонстративно облизал губы.