Нет, она понимала бы, если бы у торговца по отношению к Арсианару был страх, или желание угодить, но тут было явно что-то другое… Странное, необъяснимое чувство… скорее смесь уважения, восхищения и любви. Но может ли торговец любить покровителя? Или тут что-то другое? Задумчиво шагая между палатками, Хелл начала обращать внимание не на товары, а на реакцию торговцев, и настроение окончательно испортилось — сначала торговцы смотрели на нее, затем переводили взгляд на этот кулон, после начинали ей радостно улыбаться, словно родную мать увидали! Не к такой реакции она привыкла!
Завернув за угол, Хелл достала кинжал — несколько попыток разрезать ремешок, очень мягкий и непрочный на вид, окончились полнейшей неудачей.
А поведение народа изменилось! Теперь навстречу начало попадаться значительно больше далеко невежливого народа, и у наемницы появилось обоснованное подозрение, что ранее они просто убирались с ее дороги, заприметив этот риоте.
— Госпожа Рисетари, — торговец бросился к ней, — позвольте предложить вам вот этот наряд, — он протянул дамочке нечто синее, из этого странного мерцающего материала.
Дамочка, на голову выше Хелл, и раз в пять шире направилась в примерочную, а когда вышла у наемницы банально отвисла челюсть — теперь это была прекрасная деймосянка, с весьма перегибистыми формами и без свисающего живота!
— Ранин мне в родственники, — шепотом выругалась Хелл, и, развернувшись, вышла из палатки.
Настроение пропало окончательно, и осматривать торговую планетку и дальше уже не было никакого желания. Она даже собиралась связаться с Арсианаром, как вдруг дорогу ей преградили трое в кожаных доспехах, выше наемницы на полторы головы.