А настроение у нее было совсем плохое:
— Испарились, арсигаи недоделанные! — на межмирном хмуро предложила им Хелл."
"— Оооооо, — выдал тот, что справа.
— Ниш греомери ткарисчещеш! — это проговорил левый.
Центральный молчал, с улыбкой разглядывая наглую наемницу.
— Мезшмирный отсталхых, — его синие зубы вызывали омерзение, — рррабхыня!
— Сам отсталый! — Хелл смотрела на черного с презрением, — и я те не рабыня!
— Дорогхая рррабхыня! — повторил синезубый, и протянул к ней руку.
Это он определенно сделал зря, потому что Хелл его за руку ухватила, позволила его телу понестись по инерции, и ловким ударом впечатала рожу в красновато-серую пыль дороги.
— Ну и ладно, — Хелл деловито потерла ладони, — живи, гад синезубый!
Но этим типам, явно пыль не понравилась, они вскочили как резиновые, отряхнули кожаные доспехи.
— Рррабхыня! Ушбивашть бушдуть!
Хелл попыталась выдать еще одну презрительную улыбочку, но презрительно улыбаться, задрав голову вверх было не особо удобно, зато их разница в росте, позволяла ей наносить неожиданные удары.
— В другой раз, мальчики, — на языке деймасов произнесла Хелл, и начала пробираться сквозь толпу, желая смыться подальше. Но толпа пропускать ее не желала, — Э, народ, расступитесь! — возмутилась наемница.
— Иди, сражайся, я на тебя деньги поставил, — огромный тип с зеленой бородой, толкнул ее обратно.
— Давай-давай, — другой тип, толстый и весь в складках, попытался тоже ее толкнуть, — я поставил против! Держу пари, что секадры тебя измочалят!
Наемница на секунду замерла, потом с коварной, мстительной улыбочкой достала иглы:
— Это вы зря, скарилоиды, — ловкий бросок и оба спорщика засыпают сладким сном, — и вам спатки пора, — Хелл обернулась к синезубым и ее улыбка погасла.
Теперь это были три жутика, с вздыбленными загривками, изменившимися глазами черного цвета, а зубки у них оказались выдвижными, и увеличились раза в три.
— Какого ранина? — Хелл тут же спрятала иглы, достала те, что были со снотворным посильнее.