Он был жив, дышал тихо, но ровно, при попытке пошевелиться постанывал. Унева беспрестанно рыдала, потрясенная ужасным концом того дня, когда произошло ее обручение, и не могла отделаться от мысли, что и ей самой это сулит самое злополучное будущее. Даже бормотала было, что замуж не пойдет и никуда из дома не поедет. Прочие родичи не знали, что сказать; всем мерещилась здесь какая-то связь, но истолковать ее пока никто не брался. Все привыкли полагаться на мудрость Вратимира; если уж он сам стал жертвой злобных кудов, у кого искать помощи?
Только около полудня Вратимир пришел в себя и приоткрыл глаза.
Отчего случилось несчастье, так и не поняли. Кол, на котором держалась загородка, оказался вырван из земли и найден внизу под обрывом, куда упал вместе со стариком.
"Ярдар в эти дни бродил такой же потерянный, как родичи Вратимира, не зная, куда себя деть и чего ждать от будущего. Все в Кудояре ходили испуганные и угнетенные. Ночные куды чуть не убили князя, и это в то время, когда надо выбирать, воевать ли уже этой зимой вместе с хаканом или против хакана! На Ярдара косились – ничего этого не было, пока он сюда не заявился! И даже его обручение с Уневой, вместо того чтобы сделать его для кудоярцев хоть отчасти своим, только усилило настороженность, будто он пытался их ограбить.
На третий день, не в силах больше терпеть неизвестность, Ярдар прямо спросил у Прибымира, повезет ли он с ним невесту.
– Пусть отец скажет, – ответил тот. – Покуда жив, он наш князь и владыка.
Вратимир уже мог говорить, хотя и страдал от головной боли и был совсем без сил.
– Видно, прогневили мы чем-то богов, – угрюмо сообщил Ярдару Прибымир. – Боится отец, что девку сгубят, как его чуть не сгубили, если она здесь останется. Может, ты там ее убережешь.