Еще через день отрок передал, что Вратимир зовет к себе Ярдара и Заволода. В избе обнаружилось еще трое-четверо старцев. Вратимира по его желанию немного приподняли на подушках, но вид у него был больной, на лбу краснела большая ссадина – ударился о землю, когда упал.
– Я стар… – едва слышно промолвил он, и все, замерев и не дыша, напряженно ловили каждое слово. – Робок. Боги мне сказали: уйди… уйди с дороги. Нужен… молодой. Храбр… витязь храбрый. Пусть Прибыша… везет Уневу… а Заволод пусть в гощение идет… за меня.
Он прикрыл глаза и чуть слышно выдохнул. Слушатели переглянулись. Ярдар, не подавая вида, чуть приободрился: Вратимир не взял назад слово и разрешил ему уехать вместе с невестой. Потом до него дошло остальное, и он взглянул на Заволода. Тот стоял с суровым лицом, ноздри его подрагивали. Он тоже понял, что услышал: уступая ему право ехать в полюдье от его имени, Вратимир почти передал и власть «храброму витязю». Видно, понял, что сейчас оковским вятичам нужен именно такой вождь.
Ярдар оглянулся в сторону бабьего кута. Там стояли Унева и Горлица, обе с осунувшимися, заплаканными лицами. И опять Ярдар с пронзительным чувством увидел, до чего еще молода его невеста – как едва расцветающий цветок, едва на сломанный порывами ветра. Но даже с помятыми лепестками этот цветок был красивее всего на свете.
Тихо подойдя, Ярдар первые в жизни решился осторожно взять ее за руку. Унева не отняла руки, а, подняв глаза, взглянула на него растерянно и доверчиво.
Глава 5
Заранка колотила белье на мостках. По бокам от нее стояли две бадьи, стук валька заглушал все прочие звуки, поэтому она не заметила всадника, пока он не заехал в воду и не оказался прямо перед нею.
– Беленько мыть!
От неожиданности Заранка отшатнулась и села на мостки.
– Навт тебя возьми! – вырвалось у нее, хотя на благопожелание такого не отвечают.
Хастен усмехнулся. На нем был простой кожух и толстый серый плащ, но сбруя вороного коня блестела золочеными накладками заморской работы.
– Чего тебе здесь надобно, воевода? – неприветливо спросила Заранка.
После своих летних приключений она больше не бывала в Тархан-городце, никого оттуда не видела, кроме Миравы, да и не хотела видеть.
– На меня-то не серчай, – удивительно дружелюбно ответил Хастен, и даже в его волчьих серых глазах засветился приветливый огонек. – Я тебе всегда добра желал.