Хазарский меч

Хакан лишил Олега всех его лучших воинов и тем спас тебя от той же участи, что жителей Гургана. А Олав и вовсе остался без войска.

– Совсем без войска?

– Ни один человек из них не возвращался через нашу волость, клянусь Перуном!

– Откуда тебе известно, что у Олега есть такие замыслы? – Улав нахмурился.

Пророчества Хастена звучали весьма неприятно, но отчасти правдоподобно.

– У хакана тоже есть связи, – со значением усмехнулся Хастен. – Ты ведь знаешь, что хазарские купцы разъезжают по всему свету – от страны Сина до Кордовского халифата.

У них везде свои люди, они собирают множество полезных сведений и исправно доносят до хакана. В Киеве они бывают почти каждое лето – через него лежит дорога на Мораву и дальше за запад. И в Киеве у них есть добрые знакомцы – возможно, так близко к Олегу, что он и сам бы удивился, если бы узнал!

Улав конунг сделал ему знак помолчать. Несколько мгновений он сам молчал, что-то вспоминая, потом снова заговорил:

– И мне следует понимать, что хакан, отправив вас на захват нашей земли, пытался перехватить добычу у Олега?

– Сама Полянская земля, где теперь правит Олег, не так уж давно платила дань хакану, – Хастен предпочел уклониться от обсуждения того обстоятельства, что явился к Улаву отнюдь не в составе мирного посольства.

 – Довольно он терпел их своеволие. Хакану больше не угодно, чтобы русы, не умеющие его уважать, пользовались торговыми путями, приносящими серебро. Но все пути вдоль и поперек мира будут открыты тому, что сумеет почтить хакана. Он откроет для своих друзей потоки серебра и дороги, устланные шелками, он защитит их от любых посягательств. Но те, кто вызвал его гнев, навеки будут отлучены от всех богатств мира и не найдут путей к сокровищам ни через землю, ни через воду, ни через небо и подземелья. Ты, на твое счастье, не вступал в союз с этими нечестивцами, ты не успел вызвать гнев хакана и еще можешь завоевать его милость.

– И каким же образом я смогу ее завоевать? – Улав слегка прищурился.

– От тебя понадобится совсем немного – лишь дары в знак уважения и дружбы к хакану. А те блага, которые изливаются на друзей хакана, невозможно измерить обычными мерами.

Улав конунг приподнял брови, будто сомневаясь в смысле услышанного:

– Ты предлагаешь мне стать данником хакана?

– Это наиболее разумный выход, а ты мне кажешься человеком разумным.