Хотелось свернуть горы, да и дело было еще не закончено.
– Парень молодец! – одобрил Годред.
– Понравилось воевать! – захохотал Свен.
– Но разве я не дело говорю? Раньше одни хазары хотели с вами посчитаться, а теперь у вятичей есть повод нам мстить – они придут снова! Надо уж так ударить, чтобы навек их отучить в нашу сторону глядеть! И людей у нас довольно осталось.
Вожди собрались у стола в Борославовой избе, на укладке был разложен богатый кафтан хазарского воеводы. Улав полусидел на широкой лавке, куда были постелены лучшие постельники и подушки, вытянув раненую ногу.
– Княжич все верно говорит, – согласился Улав. – Но я, как ты видишь, в эту зиму сражаться не смогу, обо мне в этой саге больше не будет рассказываться.
Гостимил взглянул на сыновей Альмунда, надеясь на их помощь.
– Мы-то уж непременно дальше пойдем, – сказал Свен, даже не оглянувшись на брата. – На нас обет хазарам мстить, а на их землях мы еще не побывали. И надо поживее поворачиваться. Не дать всем этих нечистикам с силами собраться. Если поспешить, то можно раньше них до их гнезд дойти. Пока они по лесам пробираются, без обоза и припасов, мы уже там будем.
– О каких гнездах ты говоришь? – спросил Улав.
– Откуда они вышли. Тархан-городец, вся та волость, что на Упе. Разорим самое гнездо их, чтобы больше им неоткуда было выползать. Там уже земля хазарская, мы свой обет исполним.
– Но тут есть еще вятичи, оковские, – напомнил Гостимил.
Оковские вятичи его беспокоили больше – Ока ближе, чем Упа, она граничит с землями смолян-кривичей.
– Надо завтра же выступать! – настаивал Гостимил. – Припасов у нас довольно, оружия – хоть в каждую руку по топору, лошади, сани есть, люди бодры.
– Ну уж дань на них наложить непременно надо! – поддержал его Свен, подмигнув брату: Гостимил, хоть и был молод, рассуждал как будущий князь.
– Но… как же я пойду туда без тебя? – свои возможности княжич тоже, к его чести, оценивал трезво.