— Почему думаешь, что мне что-то нужно именно от тебя? – Савин чуть приподнялся, удобнее пристраиваясь между ног ведьмы, мягко качнулся вперед, — кроме очевидного?
— Ай… — она невольно прогнулась, подстраиваясь, глаза опять заблестели довольно и сладко, — неутомимый какой… И возраст не берет тебя, да Савин?
— Хорошо отвлекаешь, — не отвлекся Савин, — качественно… Продолжим разговор?
— А не боишься, Савин, — неожиданно ведьма, зашипев по-кошачьи, толкнула его в грудь и перекатившись по кровати уселась верхом, выглядя невозможно довольной при этом, как наездница, которой удалось приручить и объездить дикого мустанга, — не боишься… — она качнулась на пробу, и Савин дернулся от кайфа, сильнее стиснул жесткие пальцы на гладких бедрах Аглаи, — не боиш-ш-ш-шься-я-я… Что я тебя сейчас заворожу… И здесь оставлю… Ублажать меня? А-а-а?.
Она была податлива, как пластилин, текла и плавилась в его руках… И до того хорошо было все, до того сладко, что даже дурацкий разговор, ненужный, неправильный, нисколько не мешал.
Савин смотрел на нее снизу вверх, на рыжий всполох кудрей, на прикушенные от удовольствия и необходимости сдерживать крики губы, на нежную кожу груди, уже расцвеченную красными пятнами от его поцелуев…
И все думал, правильно ли он тогда поступил?
Двадцать лет назад?
Казалось ведь, все время казалось, что правильно…
Она собиралась поступать в Москву. Хотела танцевать, все задатки были. Все время говорила ему об этом, строила планы.
Планы, в которых ему не было места.
А он…
Он уже дал согласие на работу.
И, вообще-то, ехал в родной город, чтоб жениться и увезти ее с собой.
И весь этот жаркий, сумасшедший месяц он все думал, думал, слушал ее, смотрел в ее глаза, блестящие от удовольствия, от предвкушения того будущего, которое она уже себе нарисовала, в которое уже поверила…
Он должен был ей сказать, поставить перед выбором. Хотя бы обозначить его, этот выбор.
Но не смог.
В их последний вечер Савин поцеловал жадно и больно ничего не понимающую рыжую ведьмочку, оделся и сказал, спокойно и деловито:
— Я уезжаю завтра.
— По… какой работе? – испуганно и непонимающе спросила Аглая.
— Мне предложили, на границе с Китаем, — больше он ничего не мог сказать, да и то, что сказал, правдой не являлось.
— Но… А как же…
— Никак. – Отрезал Савин и развернулся к прихожей, чтоб обуться. И руки чем-то занять. И глаза. Чтоб не смотреть на нее, растерянную и не осознающую еще ситуацию.