Есть вариант, что Аглая решила вопрос по своим каналам.
Савин, упертый атеист, не верил в подобную чертовщину, но вынужден был признать, что что-то в этом есть…
Откуда она узнала про то, что в институте были его люди?
Каким образом дурила им головы настолько, что потом даже медицинское освидетельствование показывало, что человек явно не в себе?
Как вообще так много про него узнала?
А он про нее – ничего?
Но все эти вопросы были решаемыми, а , значит, временными.
А вот то, что теперь в его жизни вновь появилась Аглая… Это – величина постоянная и приятная.
Савин шел, ощущая, как легко и свободно ему, как поет все внутри, несмотря на то, что он – вообще не романтик.
Аглая была точно такая же, как без малого двадцать лет назад, когда судьба развела их.
И вносила в его жизнь опять то самое, сладкое и волнующее ощущение полноты и радости.
И теперь он не готов был это терять. И не собирался.
Никаких помех между ним и Аглаей не было, да и быть не могло.
Пусть себе работает, преподаёт.
И живет у него дома.
Дочка уже большая, она привыкнет, примет ее…
Савин добрался до кабинета, чему-то улыбаясь, чем сильно насторожил подчинённых, а кое-кого даже до нервного срыва довел.
И поставил себе заметку вечером заехать к Аглае, забрать ее к себе домой. Сначала на ночь. Потом еще на одну…
Но вечером его срочно вызвали на ковер к начальству, и домой Савин приехал уже к утру, с острым ощущением, что на сегодня с него секса хватит.
Хотел набрать Аглае сообщение, но не нашел ее номера в телефоне, хотя сто процентов записывал.
Решив разобраться со всем этим с утра, Савин свалился спать…
А дальше дни понеслись бешеной чередой, загружая так, что даже вздохнуть было некогда.
В итоге, Савин, которому так и не удалось дозвониться до ведьмочки, поехал к ней в институт…
И три раза проезжал мимо нужного поворота.
А потом у него заглохла машина.
Поезд метро в этот день пролетал мимо «Выхино» сразу к «Жулебино». И обратно так же.
Савин вернулся домой, посмотрел на мирно спящую дочь, улегся в кровать.
— Знаешь, Савин, — сказала Аглая, пришедшая к нему во сне, — ты все же редкостный дурак. Ты не попадешь ко мне. Никак. Пока нельзя. Успокойся, Савин, и еще раз говорю – посмотри по сторонам. Чертей вокруг тебя много. А меня не ищи. Это судьба у нас такая дурацкая. И я дура тоже.