Хелл, смахнув слезы, положила руку Аделики в нужный край пентаграммы и тоже проткнула кинжалом. Она старалась не плакать, потому что слезы мешали видеть, а права на ошибку у нее не было. Затем левую руку и обе ножки тоже пронзили кинжалы. Хелл уже видела, что теперь на нее смотрят полные ужаса и боли глаза человеческого ребенка — вместе с черной кровью ушел и зов крови, и контроль над разумом вновь перешел к Аделике.
Хелл взглянула на малышку, стараясь не зареветь в голос:
— Ты готова? — Девочка моргнула, Хелл взяла последний кинжал и тихо сказала: — Ты до конца жизни будешь ненавидеть меня, если все получится, но мне все равно, лишь бы ты выжила.
Последний кинжал вскрыл ее вены, и теперь наемница вливала свою кровь в ротик девочки, не обращая внимания на шум в голове и круги, поплывшие перед глазами. На грани сознания она ощутила, как замыкается реальность, как рвущиеся к ней пожиратели отбрасываются назад, затем из ран малышки потекла красная и чистая кровь. Хелл умелым движением затянула рану на руке, затем вытащила кинжалы из ручек и ножек, перевязала раны бинтом.
Затем наемница вновь занялась Аделикой и, только когда рана на горле была зашита и перебинтована, связалась с охраной короля.
— Я никогда не смогу вернуть вам и часть того, что вы сделали для меня и моей дочери, — с чувством проговорил король Одиар, пожимая руку Хелл, — я перечислил вознаграждение по договору на счет «Руки Хаоса», но все же именно вас мне хотелось бы поблагодарить отдельно.
По знаку короля Одиара ему подали маленькую золотую шкатулку, которую тот с поклоном, выражающим крайнее почтение, вручил Хелл. Наемница так же с поклоном приняла подарок и посмотрела на стоящую у окна наверху девочку.