Я заучил это правило: сконцентрировать все свое внимание на мяче и не отпускать его до тех пор, пока мяч не достигнет пятачка, а затем прикончить его битой.
Сквозь яркий солнечный свет я видел, как мяч вырвался из его пальцев. Смертоносное жужжащее пятно стремительно надвигалось, но оно не представляло опасности. Мяч прошел ниже моих колен — далеко от проходной зоны. Кэтчер вынужден был почти распластаться, чтобы поймать его.
— Первый мяч, — пробормотал наш судья.
Этот старый пердун жил в нашем квартале и работал ночным сторожем в универмаге.
— У меня есть две дочки точь-в-точь, как вы, девочки. Настоящие милашки. Они тоже наряжаются в такие тесные платья.
Ему нравилось выходить на поле и, делая вид, что разглядывает следы от мяча, демонстрировать малолеткам свои пухлые ягодицы. Это все, что у него имелось — мясистая жопа, да еще один золотой зуб.
Кэтчер послал мяч обратно Котенку Флоссу.
— Эй, пиздося! — крикнул ему я.
— Это ты мне?
— Тебе, тебе, криворукий.
— Следующие все твои, — ответил чудила.
— Отлично, — прокричал я, встал в стойку и впился взглядом в мяч.
Парень снова занялся показухой: перекивнулся с кэтчером, пошарил взглядом по внутреннему полю. Наконец его зеленые глаза уставились на меня сквозь засаленные каштановые лохмы. Вот он замахнулся, и я уловил момент, когда мяч вылетел из его руки — темное пятнышко на фоне залитого солнечным светом неба стало нарастать, и вдруг я понял, что оно нацелено мне в челюсть.
— Первый страйк, — прошамкал старый хрен.
— Что?! — заорал я.
Мяч все еще был у кэтчера. Похоже, он не меньше меня был удивлен решением судьи. Я забрал у него мяч и сунул его под нос старому мудаку.
— Что это? — спросил я.
— Мяч.
— Молодец. Запомни хорошенько, как он выглядит. Я направился к питчеру. Зеленый взгляд не дрогнул под завесой грязных волос.
Я подошел к Котенку и предупредил:
— Послушай, я бью битой, а не головой. Еще раз так сделаешь, и я вколочу этот мяч тебе прямо через штаны в то место, которое ты всегда забываешь подтирать.
Затем вручил ему мяч, вернулся на свое место, встал в стойку и поднял биту.
— Один — один, — пронудил старикан.
Флосс поворошил мусор ногами и уставился на левый фланг поля.