Может, не стоит сильно на неё наседать? Потом решу…
Телефон в кармане начинает мерно вибрировать. От одного имени на экране «Диана» сердце начинает биться в десятки раз быстрее.
Палец зависает над экраном. Я решаю ответить, чтобы не заставлять ждать напрасно.
— Алло.
— Привет, Хан. Как дела? Может быть, я слишком рано звоню? Но я… — задерживает дыхание, а потом признаётся, словно нехотя. — Я переживаю за тебя.
— Со мной всё в полном порядке.
— Не прикидывайся, будто не понимаешь! — злится Диана. — Ты пропал на несколько дней! Ни звонка, ни сообщения.
Откидываюсь на стул, растираю ноющую переносицу.
— С сыном всё в порядке. Царапины и пара синяков. Он родился в рубашке, можно сказать.
— Значит, его скоро выпишут? — невзначай интересуется.
За этим вопросом кроется другой. Прекрасно понимаю, к чему Диана клонит. К тому, чтобы я брал то, что потребовал от неё, и отпустил в итоге.
Я понимаю, что сам себя загнал в ловушку. Она сжимается всё теснее и теснее. Хочется изнутри взорвать к чертям границы и стены.
— Ди, мой сын ещё какое-то время побудет в больнице. Так необходимо.
— Перестраховываешься?
— Нет. Увы. Но есть причины.
— Проблемы со здоровьем Тимура?
Мне кажется, что в голосе Дианы проскальзывает нотки искренней тревоги и беспокойства.
Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю, как Ди смотрит на мой брак и сына — это препятствие, что встало между нами.
Моя Ди — гордячка и принцесса, живущая по девизу «всё или ничего». Она никогда не примет меня с тем багажом, что есть у меня сейчас.
И даже если мысленно сбросить часть багажа, если предположить развод… То сын всё равно останется. Я буду его навещать, воспитывать, принимать активное участие в его жизни. А Ди… Ди будет этого мало. Я не знаю, сможет ли она принять это.
Ей хочется занять меня целиком — и мысли, и сердце.
Всё сложно и легче ничуть не становится.
— Ди, я сейчас в больнице и не могу говорить. У меня дела. Я позвоню. Не жди меня сегодня.
— А завтра? — спрашивает с вызовом и снова колет в самое сердце своей отравой. — Скинь мне расписание на оставшиеся ночи, господин Асадов.
Отключается. Стараюсь дышать и чтобы сердечный мотор работал, как прежде.