Сейчас их место заняло жестокое равнодушие и холодная, вежливая отстраненность дельца с большими связями и тугим кошельком.
* * *Темирхан привозит меня в свой дом или лучше сказать — дворец.
Трёхэтажный особняк впечатляет размахом. На въезде дежурит охрана, вооружённая не бутафорским оружием.
Проклинаю себя за робость, с которой вышагиваю по дорожкам, выложенным цветным камнем."
"В Мюнхене мы с отцом снимали дом ничуть не хуже того, что сейчас есть у Темирхана.
Папа никогда ни в чём мне не отказывал. В особенности, после болезненного расставания с Ханом в прошлом.
Я привыкла к роскошной жизни с большим ценником, сейчас мне не стоит зажиматься.
Но это лишь бравада. Правда в том, что я до сих пор робею перед другом отца и не знаю, как правильно вести себя.
Словно вернулась на три с лишним года назад, когда впервые увидела Темирхана, будучи уже взрослой, и разглядела в старом друге отца мужчину, привлекательного и опасного.
Запретного.
— Сара покажет тебе комнату. Сара!
Темирхан зовёт негромко, но в просторном холле почти мгновенно появляется женщина средних лет, не примечательной внешности. Она вежливо улыбается хозяину дома.
— Комната готова?
— Да. Вещи уже привезли. Я разложила их по полкам. Могу проводить гостью в её комнату.
— Привезли мои вещи? — удивляюсь вслух. — Но как такое возможно?! Я же только сегодня пришла к тебе с просьбой и не слышала, чтобы ты давал такие распоряжения.
— Я знал, что ты обратишься ко мне за помощью.
Оказывается, Темирхану известно многое, в том числе и мой блеф с женихом, которого я представила папе, чтобы он не думал, будто я скучаю по Темирхану.
Отношения с Алексом, даже фиктивные, распались сразу же, как у меня возникли реальные проблемы — умер отец.
Мне нужна была поддержка, не только словом, но и делом, я обещала Алексу даже заплатить, лишь бы не быть одной в это время. Напоказ.
Но парень заявил, что на такое он не подписывался и разорвал нашу связь, вывесив пост о расставании в инстаграм и рассказав о том, что отношения были не настоящими.
Я так не хотела показывать, что скучаю по Хану. Никому на свете. Ни одной живой душе. Я и себе запрещала думать…
На самом деле я скучала безумно и промочила слезами насквозь не одну подушку. Мне не хотелось показывать свои истинные чувства, и я считала, что мне достоверно удаётся играть в равнодушие.