"
"Снова? Да она его никогда в жизни не встречала! Иначе бы запомнила. Вряд ли найдется женщина, способная забыть такого, как Никос Алессандрос.
Мишель заметила удивленный взгляд Антонии и напряженное внимание на лице Джереми.
— Вы что, встречались раньше?
— Когда Мишель училась в Сорбонне, — непринужденным тоном ответил Никос.
Это что, догадка? Вряд ли. Но как он это узнал?
— Правда? — проговорила Антония после короткого замешательства.
Мишель, словно зачарованная, смотрела на Никоса, на лице которого сияла нескрываемо чувственная улыбка.
— Разве я мог такое забыть?
Сказать, что она никогда его и в глаза не видела и что он просто самец, уверенный в своем мужском превосходстве, — вот что надо было сделать. Но она сказала совершенно другое.
— У вас просто поразительная память. — Так ли уж умно поддерживать его игру? Это что, летнее помешательство? Попытка высвободиться из паутины, которую плетут две пары родителей, решивших сосватать ее за Джереми? Или просто бесовское наваждение?
Пристальный взгляд Никоса не отрывался от ее глаз, и ее охватило жуткое ощущение, будто он читает ее мысли.
Ей стало не по себе. Да и может ли быть иначе с таким человеком?
Антония, словно почувствовав что-то, решила вмешаться.
— Никос, Эмерсон ждет не дождется, хочет выпить с вами. — С этими словами она тронула его за рукав, и Мишель на миг затаила дыхание, представив, что вот он сейчас отодвинет руку Антонии и скажет, что останется здесь.
По его лицу словно пробежала тень, затем он улыбнулся, с шутливой покорностью склонил голову и последовал за хозяйкой.
— Ты знакома с ним.
Мишель открыла рот, чтобы возразить, но Джереми не дал ей ничего сказать.
— А я-то, подумать только, корчил из себя благовоспитанного мальчика, — проговорил он с усмешкой, шутовски приветственным жестом подняв свой бокал и окидывая ее взглядом с головы до ног.
В ее зеленых глазах вспыхнули гневные золотые искорки.
— Достаточно только посмотреть на Никоса, как сразу становится ясно, что за дружба может быть у него с женщиной.
— Правда? — Мишель растянула губы в язвительной улыбке. — И ты смеешь в чем-то обвинять меня?
Объявление Антонии Бейтсон-Берроуз, что обед подан, пришлось как нельзя кстати.
— Я просто ревную, разве не понятно? — проговорил Джереми извиняющимся тоном, когда они шли в столовую.
«Ну, погоди, Никос Алессандрос, — мстительно подумала Мишель, — ты мне за все ответишь».